Молли вздохнула:
– Да, я тоже об этом думала. Ну, мы могли бы сказать, что они всё перепутали и наша мама – двоюродная сестра дяди Питера, а не тёти Люси. Тётя Люси всё равно получается нашей тётей, раз она жена дяди, правильно? Да, она говорила «моя кузина» – но могла так называть и кузину мужа, просто чтобы не вдаваться в долгие пояснения. И она мне сказала, что родителей Питера уже давно нет в живых, а значит, никто ничего не узнает.
Молли вроде бы говорила вполне убедительно, но всё равно тёплая уютная кухня вдруг показалась уже не такой безопасной и защищённой, какой представлялась ещё пару секунд назад. У нас есть регистрационные карточки, уговаривала себя Молли. Нас все знают как Грантов и для всех мы и есть Гранты, пусть даже это обман. В последнее время она всё чаще и чаще задумывалась о том, что будет, когда закончится война – когда Молли Грант превратится обратно в Молли Мейсон и вернётся домой.
Она даже не знала, хочется ли ей вернуться.
Стелла наверняка не вернётся домой. В иллюстрированном журнале, который однажды принесла Филлис, Молли читала статью о девушках, служащих в Женском вспомогательном территориальном корпусе. Судя по фотографиям, женская военная форма была некрасивой – юбки слишком длинные, кители совершенно бесформенные, мешковатые, – но в журнале напечатали снимок девушки на мотоцикле, в брюках и сапогах. И ещё один снимок, на котором две девушки в комбинезонах стояли, прислонившись к зенитной пушке, с таким видом, словно это их личное оружие.
Теперь Стелла тоже одна из этих девушек в военной форме. Она поступила на службу, и её наверняка уже призвали. Что бы ни происходило вокруг – даже если младшая сестрёнка пропала, и никто не знает, где её искать, и даже неизвестно, жива она или нет, – Стелла не отказалась от своего решения. Она воспользовалась возможностью вырваться из-под маминого надзора и, по сути, сбежала из дома, как сбежала и сама Молли. Если Стелла сейчас разъезжает по Лондону на мотоцикле, вряд ли она захочет вернуться домой, когда закончится война. Значит, Молли придётся жить вдвоём с мамой и не видеть вообще ничего, кроме школы и магазина. Нельзя даже будет пойти на часок в парк с подружками без того, чтобы не получить нагоняй, что она вечно где-то гуляет. Дома всё будет не так, как в Марш-Энде, где они с Джоном и Роуз могут часами бродить по окрестным полям и где Молли с Эйлин ходят на дальний луг собирать примулы. Иногда они берут с собой бутерброды и гуляют до самого вечера. И никто их не ругает. Никто не стыдит. Никто им не прививает чувство вины.
В коридоре скрипнули половицы. Молли пулей вылетела из кухни. Доктор Симпсон шагал к входной двери, на ходу надевая пальто. Увидев Молли, он улыбнулся:
– Дайте им немного передохнуть, а потом можете подниматься.
– Ребёнок уже родился? – спросила Молли, с нетерпением глядя на лестницу. – Как себя чувствует тётя Люси? У неё девочка или мальчик?
– Ваша тётя чувствует себя прекрасно. Ребёнок тоже здоров и весел. Она сама скажет, девочка у неё или мальчик. Спокойной ночи. – Он кивнул Молли, открыл дверь и вышел.
– И правда уже почти ночь, – пробормотал Джон за спиной у Молли. – Роуз уснула на кухне, прямо за столом. Ну что, пойдём спросим, будет ли тётя Люси рисовый пудинг? И, наверное, надо спросить и у миссис Моррис? Она тоже не ужинала.
Когда они подошли к лестнице, им навстречу спустилась миссис Моррис.
– Тётя хочет вас видеть, – сказала она и добавила строгим голосом: – Только недолго. Ей нужен отдых. Где ваша младшая?
– Она уснула. Я её разбужу.
Молли вернулась в кухню и потрясла Роуз за плечо. Та открыла глаза, но, кажется, так до конца и не проснулась, и Молли пришлось вести её за руку, потому что Роуз буквально спала на ходу.
Тётя Люси сидела в постели, откинувшись на подушки, и держала в руках пугающе маленький свёрток из тёплого стёганого одеяльца. Молли никогда в жизни не видела новорождённых – и даже не представляла, какие они крошечные. Но миссис Моррис, похоже, осталась довольна своим подопечным. Она что-то ласково проворковала младенцу и попросила тётю Люси показать деткам «такого хорошего, сладенького малыша».
Роуз, стоящая между Молли и Джоном, вся обмякла и чуть не упала. Тётя Люси устало ей улыбнулась:
– Уложи её спать, Молли. Она совсем сонная, ей сейчас не до младенца. Это мальчик, Роуз. Он ещё совсем маленький. Завтра ты с ним познакомишься.
– Как вы его назовёте? – спросил Джон, и на долю секунды лицо тёти Люси сделалось таким же хрупким и сморщенным, как у младенца в её руках.
– Я назову его Питером.
Глава тринадцатая
Радостное волнение из-за рождения малыша почти померкло по сравнению с тем восторгом, который испытала Молли, когда наконец получила ответ на своё письмо. Маленький голубой конверт, подписанный аккуратным наклонным почерком и адресованный мисс М. Грант, пришёл с утренней почтой в одну из суббот. Молли даже не сразу сообразила, что это за письмо, а потом так разволновалась, что ещё минут десять не могла заставить себя вскрыть конверт.
Письмо начиналось с торопливой приписки в самом верху листа, словно этот кусок дописали уже потом, когда письмо было закончено.
Пришлось ждать целую вечность, чтобы отправить письмо! Сначала всё завалило снегом, потом у меня был бронхит и меня долго не выпускали на улицу. Ты, наверное, уже решила, что я никогда тебе не напишу. Но я написала! И ты обязательно напиши! (Ты слышала новости об «Альтмарке»? Это так здорово!) Я уже иду на почту и заодно брошу в ящик твоё письмо маме.
Дорогая Молли,
это будет такое волнующее приключение: тайный обмен письмами, как в кино! Я отправлю твоё письмо маме, когда пойду отправлять это письмо. Но это будет не раньше чем завтра, да и то если нам разрешат выйти на улицу. У нас опять сильные снегопады, а мисс Хилтон ужасно строгая, и мне уже кажется, что мы сидим взаперти все последние месяцы.
Тётя Люси не настоящая твоя тётя? Тогда кто она? Ты точно уверена, что те двое ребят, о которых ты мне написала, не шпионы и не из пятой колонны? Сейчас никому нельзя доверять, так что будь осторожна!
Сара кошмарно поссорилась с Гвен. Они чуть не подрались. И всё из-за Мег, потому что она жутко вредная (хотя Сара тоже бывает вредной). Сара злилась почти три недели, но теперь она дружит с Моникой, так что всё хорошо.
Пожалуйста, напиши мне скорее, чтобы я не волновалась, что тебя взяли в плен немцы.
С сердечным дружеским приветом,