Ответа от Викки не было так долго, что Молли уже отчаялась его получить и, возвращаясь домой из школы, больше не спрашивала у тёти Люси, нет ли ей писем. К концу февраля снег ещё не сошёл до конца, но завалившие деревню огромные сугробы растаяли, и ручеёк, протекающий вдоль улицы, где стоял дом тёти Люси, превратился в бурную речку, полную кусков сероватого льда. В марте на берегах ручейка расцвели примулы, а потом и фиалки. Снега на полях почти не осталось, и фермеры начали выпускать овец на пастбища.
В феврале с фронта пришли хорошие новости: немецкий танкер «Альтмарк», на котором везли несколько сотен британских военнопленных, был атакован британскими эсминцами в территориальных водах Норвегии, и пленных освободили. На протяжении нескольких недель все ребята в Марш-Энде играли только в освобождение военнопленных, то и дело оглашая деревню радостными криками «Здесь флот!».
Молли с Джоном наперегонки мчались по улице – Джон тащил Роуз на закорках, спасая её от немцев, и по дороге чуть не уронил в ледяное море (в ручей), – и Молли вдруг резко остановилась, увидев, что тётя Люси стоит у калитки, привалившись к кирпичной стене. Стоит как-то странно, завалившись набок. С абсолютно белым лицом.
– Что случилось?! – Молли бросилась к ней. – Это маленький? Он уже…
Тётя Люси кивнула и на секунду закрыла глаза. Молли показалось, что она борется с чем-то у себя внутри, превозмогая жуткую боль. Наверное, ребёнок, готовый родиться, изо всех сил рвался наружу? Затем тётя Люси вздрогнула и вздохнула:
– Да, уже. Я пыталась позвонить акушерке, но телефон не работает. Сначала я растерялась, а потом вспомнила, что вы уже скоро вернётесь из школы. Срочно зовите миссис Моррис. Скажите ей, что ребёнок уже на подходе.
Джон поставил Роуз на землю, развернулся и побежал обратно в деревню. Молли осторожно обхватила тётю Люси за талию и с помощью Роуз, которая подталкивала её сзади, повела в дом.
В прихожей Молли остановилась, с сомнением глядя на крутую лестницу.
– Вы сможете подняться?
Тётя Люси застонала, но всё же шагнула к лестнице и взялась за перила. Утром, когда Молли и Роуз спускались к завтраку, они даже и не заметили, как очутились внизу, но теперь лестница как будто сделалась в сто раз длиннее и Молли казалось, что они поднимаются целую вечность. Когда Джон привёл акушерку, им до верха оставалось ещё четыре ступеньки. Все трое сидели на лестнице, привалившись к стене и пытаясь отдышаться. Бледное лицо тёти Люси блестело от пота.
Акушерка, миссис Моррис, деловито кивнула и принялась распоряжаться прямо с порога. Молли, Джону и Роуз было велено идти на кухню, заварить чай и не путаться под ногами.
– Мы и не путались, – сердито пробормотала Молли, с грохотом водружая чайник на газовую плиту. – Если бы не мы, кто бы привёл миссис Моррис? А что с телефоном? Опять рухнул столб?
Джон пожал плечами:
– Не знаю. Я не смотрел, просто бежал. Когда заварится чай, нам надо будет его отнести наверх?
– А ты сам как думаешь? Здесь, внизу, от него пользы мало.
– Тогда лучше ты отнеси. – Джон густо покраснел. – А то вдруг там… ну, ты понимаешь.
Молли усмехнулась, глядя на Джона. У него было такое смешное лицо…
– Ты можешь зажмуриться, приоткрыть дверь и передать чай через щёлку, – предложила она.
Они сделали несколько чашек чая для акушерки, а потом ещё несколько – для доктора Симпсона, который пришёл часа через три после миссис Моррис. К тому времени Джон почти перестал краснеть и смущаться при каждом упоминании о загадочных вещах, творящихся наверху. Он помог Молли приготовить рисовый пудинг. Это было единственное блюдо, которое Молли могла приготовить сама из тех продуктов, которые были в доме. Они с Джоном решили, что тёте Люси надо будет как следует подкрепиться, когда родится ребёнок. А бабушка Джона и Роуз всегда говорила, что рисовый пудинг очень питательный.
Сверху доносись самые разные звуки: тяжёлый топот и крики, от которых Роуз вздрагивала и испуганно съёживалась. Но ребят никто не звал, а подняться сами они побоялись. Хотя Роуз несколько раз подходила к подножию лестницы и подолгу стояла, напряжённо прислушиваясь.
– Для малыша всё готово, да? – спросил Джон и поморщился, когда сверху донёсся очередной приглушённый стон. – В смысле нам ничего делать не нужно?
Молли покачала головой:
– Всё приданое для него уже есть. Её мама с сестрой вяжут всякие детские вещи и шлют ей по почте. Ты сам видел, сколько наприходило посылок. И колыбелька готова, стоит в комнате тёти Люси.
Джон нахмурился:
– А если они соберутся сюда приехать? Её мама с сестрой?
Молли надолго задумалась:
– Может, и соберутся. Но её мама болеет, у неё сильный артрит. Она почти не выходит из дома. А у сестры тёти Люси трое детей, ей тоже не до поездок. Так что, думаю, всё обойдётся. В смысле они не приедут.
Джон продолжал хмуриться:
– Ну а если приедут? И Филлис или кто-то ещё из деревни начнёт их расспрашивать о нашей маме, кузине Энид из Лондона? Тогда нам конец.