Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правительство сделало все выводы из своей победы. Увеличив свою армию за счет дворян из партии принцев, король прошел, не встречая сопротивления, до Пиренеев. В столице Беарна По он был принят очень плохо, в городе даже не оказалось нужных запасов продовольствия. Беарн был присоединен к Франции, т. е. была ликвидирована его провинциальная автономия. В начале ноября Людовик XIII вернулся в Париж. Армия не была распущена. Ее разместили в западных провинциях на зимовку.[1195] Весной должна была начаться война против гугенотов.

Участие французской дипломатии в заключении Ульмского договора необходимо рассматривать в теснейшей связи с вышеописанными событиями. Договор был подписан в начале июля, т. е. в разгар войны, накануне похода короля в Нормандию, когда шампанская армия была вызвана в Париж и граница оказалась оголенной. Главное внимание правительства было приковано к внутренним делам; оно даже не имело вначале регулярной связи со своими послами.[1196] Понятно, что его пожелания сводились к тому, чтобы поскорее и без осложнений примирить Унию с Лигой. Французские послы оказали на Унию известное давление, но она и без этого вовсе не горела желанием защищать Фридриха в Чехии. В первую очередь она стремилась обеспечить от погрома свои собственные земли. Такая близорукость вызвала недоумение даже у французского правительства: «Они отделяют свои интересы от интересов чехов — неужели они думают, что когда враги одолеют последних силой, то предоставят им (Унии, — А.Л.) наслаждаться покоем?»[1197] Но в целом это соответствовало интересам французского правительства. Ульмский договор развязал ему руки для борьбы с гугенотами, которую оно наметило как первую из своих задач. Среди гугенотов Ульмский договор не вызвал особого волнения. Они правильно оценили его как меру, переносившую войну на восток Империи, и боялись лишь за Унию, за нижний Палатинат, которому угрожала Испания.[1198]

1620-м годом следует закончить период смут после смерти Генриха IV, инициаторами которых выступали вельможи обоих вероисповеданий, поддержанные тяготевшим к ним родовитым дворянством. Правительство выдержало эти атаки и в конечном счете победило феодальную аристократию. Но эта победа не означала наступления внутреннего мира. Еще восемь лет (с перерывами) длились войны правительства с гугенотами, но в них инициатива принадлежала уже правительству. Абсолютизм перешел в наступление и покончил с гугенотским «государством в государстве». Эти войны, хотя и являлись во многом продолжением смуты 1614–1620 гг., проходили уже в иной обстановке.

Заключение

В развитии французского абсолютизма гражданские войны 1614–1620 гг. составляют важный этап. Не касаясь всех аспектов большой и интересной проблемы абсолютизма, привлекающей в настоящее время внимание многих советских и зарубежных историков,[1199] отметим лишь некоторые вопросы, освещающие роль абсолютизма в этот период и его классовую природу.

Рассмотренный период 1610–1620 гг. — период кризиса центральной власти. Однако масштабы этого кризиса далеко не те, что во время гражданских войн второй половины XVI в. Основным содержанием кризиса второго десятилетия XVII в. была борьба за политическое преобладание между абсолютизмом, с одной стороны, и феодальной аристократией, которая стремилась подчинить себе центральный аппарат и превратить его в орудие для пресечения дальнейшего развития абсолютизма, — с другой. Социальной опорой феодальной аристократии являлось родовитое дворянство, пытавшееся в войне найти выход из тупика, в который его загнали разложение феодализма и рост силы и влияния нового дворянства, вышедшего из буржуазии.

Сравнительно долгая жизнеспособность этих реакционных феодальных групп — феодальной знати и родовитого дворянства — является следствием сравнительно медленного разложения феодальных отношений и относительной слабости ростков капитализма во Франции. Однако самый факт хотя и длительной, но безуспешной борьбы реакционных групп против абсолютизма свидетельствует о неодолимом росте буржуазных сил, подтачивавших основу существования старых феодальных сословий и толкавших их на отчаянную вооруженную защиту своих экономических и политических позиций.

Лагерь абсолютизма составляли новое дворянство и буржуазия. Они в целом были резко враждебны междоусобице. Но в вооруженной борьбе знати с правительством они оказывали правительству лишь пассивную поддержку, не защищая его оружием и не субсидируя его. Поэтому борьба абсолютизма с феодальной реакцией велась на истощение и не могла быть быстро разрешена.

Вследствие того, что это была борьба затяжная, важнейшую роль в ней сыграла политическая позиция народных масс — крестьянства и плебейства. Абсолютизм смог довольно скоро побороть феодальную знать не только потому, что он опирался на новое дворянство и учитывал интересы буржуазии, но и потому, что междоусобица прошла без тех, почти непрерывных, народных восстаний, которые характерны для гражданских войн XVI в. Народ также был враждебен смуте, которая несла ему разорение. Правительство было заинтересовано в том, чтобы не изменилась эта, крайне важная для него позиция народа, поэтому оно стремилось не повышать налогов, а если и повышало, то с большой осторожностью. У него в ту пору не было оснований опасаться буржуазной революции, но возможность народных восстаний была весьма реальной угрозой, а совпадение их с дворянским мятежом таило в себе (опять-таки в ту пору) самую грозную опасность для абсолютизма. Предотвратить опасность слева, со стороны задавленного нуждой народа, и побороть опасность справа, со стороны реакционной знати, — таковы были задачи внутренней политики французского абсолютизма в 1610–1620 гг.

Путем маневрирования и частичных уступок правительство сохранило основы абсолютистского строя, удержав власть в своих руках, несмотря на многие колебания и ошибки. Одержав эту победу над феодальной реакцией, оно перешло затем после 1620 г. к активной внутренней и внешней политике, которая могла быть осуществлена только при повышении налогов, т. е. за счет отказа от той осторожной политики, к которой его временно вынудила гражданская смута.

Как всякое историческое явление, абсолютная монархия пережила период роста, расцвета и упадка. Классовая ее природа оставалась при этом неизменной: абсолютизм являлся всего лишь последней фазой феодального государства, т. е. государственной формой, не допускающей политической власти буржуазии. Отражая в своей политике (как внутренней, так и внешней) также и интересы растущей и крепнущей буржуазии, абсолютизм на всех стадиях своего развития не мог относиться к последней одинаково. Вначале, в том числе и в 1610–1620 гг., когда буржуазия была слаба и не представляла опасности ни для него, — ни для дворянства, абсолютизм покровительствовал экономической деятельности буржуазии. В 1610–1620 гг. буржуазия была более всего заинтересована в этой поддержке и не вела — политической борьбы ни с абсолютизмом, ни с дворянством. Она поддерживала абсолютизм, солидаризируясь при этом почти во всем с новым чиновным дворянством, которое составляло социальную опору абсолютизма. Разгоревшаяся на Генеральных штатах 1614–1615 гг. борьба сословий не была борьбой дворянства с буржуазией. Это была внутриклассовая распря двух фракций дворянского класса. Боролось с абсолютизмом также не все дворянство, а лишь его часть — родовитое дворянство, которое к тому же не всегда и не во всем поддерживало знать и своим переходом на сторону короля в 1620 г. облегчило ему победу над грандами.

Поэтому для того времени нельзя говорить о защите абсолютизмом дворянства от буржуазии. Новое дворянство в такой защите не — нуждалось, ибо его политические интересы пока еще, в основном, совпадали с интересами буржуазии. Защита же чисто сословных интересов старого родовитого дворянства означала бы для абсолютизма собственную гибель, поскольку это реакционное сословие стремилось пресечь развитие страны в буржуазном направлении, т. е. развитие, вызвавшее к жизни саму абсолютную монархию как таковую.

Фактический материал, приведенный в настоящей работе, обрисовывает известную самостоятельность государственной власти во Франции начала XVII в. Реально эта последняя находилась в руках узкой группы лиц, настоящей касты в полном смысле слова, составленной из представителей самых верхов нового дворянства, формировавшихся в начале XVII в. в новую титулованную аристократию. Эта каста обладала известной самостоятельностью по отношению как к мощным корпорациям чиновного дворянства, так и к массе родовитого, главным; образом провинциального дворянства. Политика абсолютистского правительства заключалась в лавировании между этими, в ту пору враждебными друг к другу группами господствующего класса, в частичном удовлетворении их интересов, с предпочтением, однако, интересов нового дворянства, т. е относительно прогрессивной группы. Политического лавирования между всем дворянством в целом и буржуазией в изучаемый период еще не было. Известная самостоятельность государственной власти проявлялась в ту пору не по отношению к консолидировавшимся и антагонистическим классам, а лишь по отношению к двум фракциям внутри дворянского класса.

Эти соображения наводят на мысль, что формы французского и английского абсолютизма не столь уж различны между собой, как это принято считать. Обычная точка зрения исходит из резкого контраста в социальной структуре Англии и Франции в эпоху первоначального накопления. Она подчеркивает родство интересов джентри и английской буржуазии и противопоставляет ему полное расхождение интересов дворянства и буржуазии во Франции. Но в начале XVII в. подобного расхождения интересов французской буржуазии со всем французским дворянством не было. В. этот период и во Франции возникло, и развилось новое дворянство, вышедшее из буржуазии и приспособившееся к изменившимся экономическим условиям. Разумеется, оно очень сильно отличалось от джентри, класса буржуазных землевладельцев, разрушивших феодальную собственность в деревне. Французское новое дворянство было всего лишь новой группой в. феодальном классе, сохранившей эту феодальную собственность. В то же время и в Англии были значительные массы старого дворянства, враждебные как джентри, так и буржуазии. Конечная судьба взаимоотношений нового дворянства и буржуазии была в Англии и во Франции различна. Но все же в начальную пору своего существования как французский, так и английский абсолютизм главным образом опирался на прогрессивную в то время часть дворянского класса. Охраняя основные классовые интересы всех дворян в целом, он в большей степени отвечал потребностям передовых слоев господствующего класса, чем его реакционной части, т. е. родовитого дворянства и феодальной знати.

[1195] Mercure français, t. VI, 1.620, рр. 346–356; Duplessis-Mornay, ук. соч., т. II, стр. 401–424; Anquez, ук. соч., стр. 327–330.

[1196] Ambassade extraordinaire de М. М. le duc d'Angoulême, comte de Bethime… envoyés par le roi Louis XIII ver l'Empereur… Paris, 1667, p. 158 и сл.

[1197] Письмо короля к послам от 11 июня 1620 г. (там же, стр. 211). — Еще в апреле Пюизье писал Леону о том, что германские князья должны, наконец, заняться всерьез своими делами без понуждения извне (письмо Пюизье к Леону от 15 апреля 1620 г. ГПБ. Авт. 106, № 43).

[1198] Duplessis-Mornay, ук. соч., т. II, стр. 391.

[1199] Мы предполагаем в дальнейшем вернуться к разработке этой проблемы на основе изучения истории Франции 1620–1640 гг. Из работ зарубежных историков отметим. F. Hartung et R. Mousnier. Quelques problèmes concernant la monarchie absolue. X. Congresso Internazionale di scienze storiche. Relazioni, t. IV, p. 3–55; R. Mousnier. Les XVI et XVII sciècles., Paris, 1954.