Мои современницы: читать начало книги онлайн

– Да, в монастырь. Вам нужна тишина и спокойствие. С вашей натурой жизнь всегда будет вас смущать. Вы не понимаете, что триумфы нечестивых временны, и что все они накануне своей гибели. Вы не в силах постигнуть этого. Вам следует разом отрезать их от себя, удалиться в тишину и заняться молитвою и чтением святых книг. Вот вы гордитесь именем христианки, а знаете ли вы Священное Писание? Много ли раз в жизни вы читали Евангелие? Будьте откровенны, сознайтесь!

Ирина со стыдом должна была признаться, что ни разу не прочла его целиком, а лишь ограничивалась изучением Св. Писания в школе, и затем слышала отрывки, читаемые в церкви.

– То-то, вот, и есть! Я так и предчувствовал! А, меж тем, лишь при тщательном изучении Евангелие делается ясным. Читайте Его, и дивный мир откроется перед вами. Эта Великая Книга заменит вам всё остальные. С каждым днем ваша прежняя тоска будет сменяться надеждой. Счастьем, восторгом наполнится сердце ваше. Вы испытали муки сомнения и знаете, как они тяжелы. Теперь вам предстоит узнать всё то блаженство, которое даст вера. Et Dieu viendra causer avec vous, ma fille. Vous serez une de Ses elues et Il vous honorera de Sa parole[76]. Вспомните избранных в Библии, которые удостаивались Божьего посещения и Божественных слов. Эти избранные никогда на земле не переводились.

– Но, как же это уйти из мира, уйти навсегда от людей? Ведь это страшно! – говорила в задумчивости Ирина.

– А что вам дали эти люди? Что вам дал этот мир? Можете ли вы припомнить хоть час счастья, минуту счастья, намек на счастье?

Ирина должна была сознаться, что и намека не было.

– Ну, вот, вы сами видите! Вы боитесь монастыря, а хотите знать, что вы давно уже монахиня.

– Как монахиня? – широко раскрыла глаза Ирина.

– Да так. Оглянитесь на свою жизнь: вы живете целомудренно, с мужчинами не имеете никаких сношений. Балы и театры вам давно надоели. Вы одеваетесь в темные цвета… Вы сами говорили мне на днях, что почти уже отказались от мяса и по совету докторов питаетесь, главным образом, растительной пищей. Любимых родных у вас нет… вы, даже, к своей родине относитесь с презрением. Что же может удерживать вас в мире?

– Я, право, не знаю… свобода, независимость…

– Да вы и в монастыре сохраните свободу думать, читать, наслаждаться природой, а большего вам и не нужно. Вот, если бы вы были влюблены и о ком-нибудь мечтали, то это было бы важным препятствием монастырской жизни и я первый ее бы вам отсоветовал. Но ведь этого нет, не правда ли? – и Père Etienne пытливо и зорко вглядывался в ее лицо.

– О, в этом случае вы можете быть вполне покойны, – засмеялась Ирина, – мужчины никогда не играли большой роли в моей жизни, а за последнее время я совсем перестала обращать на них внимание. К тому же у меня нет никакого темперамента.

– Вы, может быть, очень ошибаетесь! – вырвалось у Père Etienne и вырвалось нечаянно. Ему, видимо, стало досадно за свои слова, и он поспешил прибавить, что мало знает северные натуры.

– Но если мужская любовь вас не соблазняет, то это, конечно, благодеяние Божие и видимая милость Его к вам. Теперь-то и следует уйти в монастырь, пока никто вас не смущает. Поздняя любовь была бы для вас великой бедой. Чтобы быть счастливой в супружестве, следует вступать в брак в ранние годы, когда характер девушки не успел еще сложиться. Молодая жена, без критики подчиняется всем требованиям супружеской жизни и привыкает к ним. Она понимает характер своего мужа, подлаживается под него и находит свое счастье. Вы же, проведя всю свою молодость в холодно-вежливых отношениях к мужчинам, слишком от них отдалились, ничего не понимаете в их характере и ни они – вам, ни вы – им, счастья дать не можете. Будет лишь взаимное недоразумение и великие страдания. Молитесь, да минет вас чаша сия!

– О, уверяю вас, этот вопрос меня совсем не интересует! Меня несравненно больше тревожит отсутствие веры. Ну, как я пойду в монастырь, когда я в самое главное, быть может, не верю?

Père Etienne снисходительно улыбнулся.

– Вера, как и всё на свете, – отвечал он, – дается человеку не сразу, а долгим, упорным трудом. Исполняйте ваши монашеские обязанности, ходите в известные часы молиться в церковь, читайте святые книги и, мало-помалу, вера проникнет в ваше сердце.

– Позвольте! Как же это? Вы советуете мне молиться сначала машинально, почти не веря, – с недоумением спрашивала Ирина, – да ведь это кощунство, насмешка над религией?

– А дети разве не молятся сначала машинально? И однако это не мешает им впоследствии молиться сознательно. Так будет и с вами – вы этим не смущайтесь.

Père Etienne не торопил ее с решением, но мысль о монастыре запала Ирине в сердце.

– Да, – думала она, – Perè Etienne прав: в известные годы девушкам полезнее удалиться в монастырь. В мире всё раздражает и мучает их сердце. Волнуют их маленькие детки с их прелестными личиками; волнуют счастливые любовники, нежно друг на друга смотрящие. Волнует страстная музыка, поющая о любви, вся эта веселая светская жизнь, где для них нет уже места. В монастыре же, вдали от светских книг, газет, новостей, сплетен, нервы их мало-помалу успокаиваются, а правильная жизнь и спокойный сон излечивает их душевное расстройство.

Переход в католичество испугал бы ее прежде, но, прожив несколько месяцев в Риме, Ирина полюбила католическое духовенство. С первых же дней приезда стала она интересоваться учениками разных духовных коллегий, что на каждом шагу попадаются в Риме, в своих своеобразных костюмах: то ярко-красных, то лиловых, то черных с разноцветными поясами. Ирина любила наблюдать их интеллигентные лица, их пытливый внимательный взгляд.

Странно казалось ей сначала видеть этих будущих священников на Пинчьо в часы фешенебельной прогулки, рассматривающих нарядных дам в их элегантных колясках. Странно казалось встречаться с ними на fvie о’clock’ах и обедах в модных отелях. Но, раздумывая, она пришла к убеждению, что это новое для нее католическое воспитание священников вполне рационально. Чтобы влиять на светских людей, необходимо знать их мысли и идеалы, иметь их манеры, их воспитание и образование.

В свободное от занятий время ученики осматривают Рим, ходят по музеям и картинным галереям, умеют отличать одну школу живописи от другой, разбирают надписи и рисунки древних саркофагов. Духовные коллегии принадлежат разным государствам и среди этих англичан, немцев, поляков и французов много людей хорошего общества, знатных фамилий.

Ирина с горечью думала, что в одной лишь России религия оставлена на попечении жадных мужиков. Бурса, семинария всегда были в России синонимами грубости и вульгарности. Образование, умственное развитие этих будущих пастырей – ничтожно. Общественная жизнь им совсем не известна. Едва кончившего семинарию юношу спешат посвятить в священники и отправить в глушь, в деревню, где окружающие его дикие мужики учат пьянству своего юного пастыря. Но и те, которые попадают в большие города, не приносят пользы своим прихожанам, так далеки они от общественной жизни, так мало ее знают.

Они только раздражают свою паству нелепыми исповедями, дикими проповедями, бесцеремонным отношением к святыне. Храмы обращают они в мелочную лавочку и спешат извлечь из них как можно больше доходов. С горьким чувством вспоминала Ирина, как священник, давая после обедни целовать крест прихожанам, в то же время служил молебен чтимой иконе, повернувшись к ней спиной и лишь изредка отвечая на возгласы дьякона. Вспоминался еще более отвратительный молебен в провинциальном монастыре перед чудотворной иконой, где пьяный священник бранился с пьяным дьячком в промежуток между молитвами. Да и мало ли было таких случаев, что больно ранили ее сердце и подрывали уважение к православию. Как раз перед отъездом пришлось ей присутствовать на духовном собеседовании, устроенном в частном доме для молодых светских девушек. Они пришли в волнение; их юные личики были серьезны и внимательны. Сколько доброго мог бы посеять умный пастырь в такую минуту! Приглашенный священник, важный, заслуженный старик, взошел на кафедру и целый час говорил о том… как необходимо в посту употреблять в пищу лишь постное масло, и какой тяжкий грех совершают те, которые едят скоромное!

Ирина наблюдала наивные лица девушек, видела их сначала изумленными и недоумевающими, а затем, охваченными ярким румянцем негодования. Они пришли за куском хлеба и в ответ получили камень.

Ничего подобного не видала Ирина в римских церквах. Священник благоговейно служил у алтаря с помощью маленького служки. Роль же дьякона, дьячка и певчих исполняли сами прихожане. Сидя на стульях с молитвенниками в руках, они внимательно следили за службой, отвечали на возгласы священника и хором пели молитвы. Проповеди произносились искусными проповедниками обыкновенно вечером, вне службы, и всегда собирали большую взволнованную толпу слушателей.

В России Ирина привыкла смотреть на католическую церковь, как на нечто схоластическое, убивающее всякую свежую мысль и тормозящее культуру. В Риме туман этот рассеялся, и здравый смысл говорил ей, что католическая церковь все века своего существования была слугою прогресса. Римские Папы слыли знатоками искусства. Они собирали вокруг себя лучших художников, скульпторов, давали им заказы, всячески поощряли их. Они скупали и тщательно берегли старые книги и манускрипты, производили раскопки, хранили в Ватикане и Латеране[77] вырытые античные статуи.

Католические школы и коллегии дали образование многим талантливым людям. Даже знаменитый отрицатель христианства Ренан[78] – ученик католической школы. Католическое воспитание не убивает ум – напротив, дает свободу молодому пылкому воображению. Доселе, несмотря ни на какие гонения, монахи и монахини слывут на западе за лучших воспитателей. Они душу свою вкладывают в дело и, разумеется, получают в ответ любовь и уважение своих учеников.

[76] И Господь снизойдет до тебя, дочь моя. Вы станете одной из Его избранных, и он почтит вас Своим словом (фр.).

[77] Латеранский ансамбль – одна из старинных резиденций римских пап; по конкордату 1929 г. оставлен во владении Города – государства Ватикан.

[78] Эрнест Ренан в своей книги «Жизнь Иисуса» (1863), настаивая на «историческом» Христе, отрицал его божественность.