— Как раз подводим, ага, — ответил Нильс Эрик.
— Похоже, компания отличная складывается, — сказал Тур Эйнар.
— Ты про учителей? — спросил я.
— Ага, — ответил он. — Вообще-то я всех и раньше знал, кроме вас двоих.
— Но ты же не местный? — уточнил Нильс Эрик.
— У меня бабушка тут живет. Я сюда с детства приезжаю на лето и на Рождество.
— Ты же и в гимназии тут учился, да? — спросил я. — В Финнснесе?
Он кивнул.
— Ты не знаешь тут одну девчонку — ее Ирена зовут? — спросил я. — Из Хеллевики?
— Ирена, ага, — он расплылся в улыбке. — Не так хорошо, как хотелось бы. А что? Ты ее знаешь?
— Знаю — это сильно сказано, — сказал я, — но я ее в автобусе встретил, когда сюда ехал. Мне показалось, она ничего так.
— Вы с ней сегодня вечером увидитесь? Такой у тебя план?
Я пожал плечами.
— По крайней мере, она тоже прийти собиралась, — сказал я.
Когда мы спустя полчаса вышли из квартиры и двинулись вверх по холму, меня переполняла чистая радость, какую обычно приносит белое вино, — мысли наталкивались друг на дружку, словно пузырьки, а затем лопались, выпуская на волю спрятанный в них восторг.
Мы сидели у меня в квартире, думал я, замирая от восторга.
Мы — коллеги и постепенно становимся друзьями, думал я.
И я написал охрененно крутой рассказ.
Восторг, восторг, восторг.
И этот свет, тускловатый здесь, внизу, среди людей и людских предметов, словно бы сопровождаемый тонко отполированным мраком, который, растворяясь в свете, не одолевал и не вытеснял, а лишь слегка приглушал и смягчал его, такой сверкающе ясный и чистый там, в вышине.
Восторг.
А еще тишина. Шум моря, наши шаги по гравию, какие-то звуки откуда-то издалека — стук двери или оклик, и все это в коконе тишины, которая будто вырастала из земли и окутывала нас чем-то, что я хоть и не называл изначальным, но ощущал именно так, вспоминая тишину в Сёрбёвоге и летние ночи моего детства, тишину над фьордом у подножия огромной, полускрытой в тумане горы Лихестен. Эту же тишину я, захмелевший, ощущал и здесь, шагая в гору вместе с моими новыми друзьями, и хотя ни тишина, ни свет вокруг не были для меня главными, настроение они создавали.
Восторг.
Восемнадцать лет, иду на вечеринку.
— Вот там она живет, — Тур Эйнар показал на дом, мимо которого я проходил несколько дней назад.
— Большой дом, — сказал Нильс Эрик.
— Да, она с парнем живет, — добавил Тур Эйнар, — его зовут Видар, и он рыбак.
— А кем еще ему быть? — пробормотал я, остановившись возле двери и протянув руку к звонку.
— Просто открывай и входи, — скомандовал Тур Эйнар, — мы же в Северной Норвегии!
Я распахнул дверь и вошел в дом. Откуда-то сверху доносились голоса и музыка. Над лестницей висели клубы табачного дыма. Мы молча разулись и поднялись на второй этаж. Двери там не было, прямо располагалась кухня, слева — гостиная, а дальше направо — видимо, спальня.