– Так-так… Это уже интересно.
– И еще: она съехала в реку задом.
– Точнее, ее столкнули, – заметил Иван Николаевич. – Теперь-то мы это видим.
Стерхова опустила голову.
– Знаете, какая мысль не дает мне покоя?
– Поделитесь. Будет интересно.
– За что, за какие грехи можно убить врача, трехлетнюю девочку и молодую женщину?
Рябцев замотал головой:
– Мне нечего вам ответить. История и вправду чудовищная.
– Да, и вот еще что! – вспомнила Анна. – Сестра погибшего сказала, что Юлия Савельева везла в руках стеклянные полки. В протоколе осмотра об этом ни слова.
– Стекло? – Припоминая, Рябцев скривил рот. – Нет, не помню. Задняя дверь была открыта. Возможно, при подъеме из реки полки выпали в воду.
– Водолазы осматривали дно реки?
– Не раз. Но мы искали тела, а стекла в воде не разглядеть.
– Да, я это знаю, – вздохнула Анна. – Вы, случайно, в Энск завтра не едете?
– А нужно?
– Надо бы повидать одного человека и заглянуть в хранилище вещественных доказательств.
– Во сколько за вами заехать?
– В семь. Я живу в служебной квартире. Знаете, где?
– Конечно! Тогда до встречи. – Рябцев направился к выходу и в дверях столкнулся со Шкарбун: – Здравия желаю, Ирина Ивановна!
Та не без кокетства скомандовала:
– Вольно, Иван Николаевич! – Потом перевела взгляд на Стерхову и сдержанно доложила: – Разрешение на изъятие вещественных доказательств оформлено, вечером заберите у секретарши.
– Напомните, пожалуйста, имя.
– Чье?
– Секретарши.
Шкарбун уселась за стол и вполголоса проронила:
– Ее зовут Кристина.
Глава 9
Жестокий романс
Вечером в служебной квартире раздался телефонный звонок. Выскочив из ванной, Анна схватила трубку:
– Здравствуй, мама. У тебя все в порядке?
– Что я… – грустно сказала мать и поинтересовалась: – Как там у тебя? Как городок?