– Выходит, Горская – региональная величина? – усмехнулась Анна.
– Берите выше, федерального масштаба.
– Давно занимает пост директора?
– Три года. До нее заводом управлял Герой труда Николай Порфирьевич Хаустов, известный в наших местах человек.
– На даче у Горских я познакомилась с Евгением Хаустовым. Они, случайно, не родственники?
– Отец и сын.
– Ну что же, все в рамках привычного, – подытожила Анна. – Элиты обособляются и никого к себе не впускают.
– Но вы-то в их круг попали! – Рябцев расхохотался.
Она в ответ улыбнулась:
– Я – столичная штучка.
– И здесь вы, конечно, правы. В провинции уважают посланцев столичных ведомств.
– Не скажите. Меня в следственном отделе встретили без восторга.
– Понимаю… – нахмурился Рябцев. – Остерегайтесь Шкарбун. Она хоть и дура, но идейная. И, уж если ей что-нибудь взбредет в голову, идет напролом. К тому же ленива, не любит лишней работы.
– Это я заметила. А что скажете про Домрацкого?
– Ничего. Его перевели в отдел, когда я там уже не работал. Вот Демин, руководитель отдела, – стоящий мужик. Слышал, что он болеет?
– Мы с ним еще не встречались. Планирую навестить.
– В больнице? – спросил Рябцев.
– А почему бы и нет? Вполне по-человечески. – Стерхова пригнулась, чтобы разглядеть через лобовое стекло номер дома. – Ну вот, кажется, приехали…
Рябцев затормозил.
– Вы надолго?
– Как получится. – Анна открыла дверцу и вышла.
– Тогда я отъеду по своим делам, если что – позвоните.
Стерхова перебежала двор, вошла в подъезд и услышала, как сверху кто-то спускается. Еще несколько шагов, и на лестнице появился худой мужчина в плаще военного образца.
– Геннадий Михайлович?! – Анна узнала соседа Горских и оторопела.
– Здравствуйте, Анна Сергеевна. – Он тоже удивился. – Какими судьбами?
– Я здесь по делу… – Стерхова заглянула в блокнот: – В тридцать вторую квартиру.
Переменившись в лице, Геннадий Михайлович тихо выдохнул:
– Там проживаю я…
– Вы – Воронцов?!
– Так точно. – Он опустил голову. – Так и знал…