– Возможно, мой вопрос покажется вам наивным, но я все же спрошу, – прервала его Анна. – Вы знали, что у Юлии Савельевой есть муж и ребенок?
– Конечно, узнал в первый же день. Я тоже был мужем и отцом, но это не имело никакого значения.
– Юлия ответила взаимностью?
– Не сразу… – Воронцов опустил голову.
– Но все же ответила, – подвела итог Стерхова. – И долго все продолжалось?
– Что именно? – Геннадий Михайлович вскинул голову.
– Ваша связь.
– А никакой связи не было.
– Нет, подождите. – Анна в замешательстве замолчала. – Вы только что сказали, что Юлия ответила взаимностью.
– Дала понять, что неравнодушна.
– Выходит, интима у вас с Савельевой не было?
– Зачем же вы так?
– Как?
– Опошлили все, что свято.
– Я не поняла характера ваших отношений, – отрезала Стерхова.
Воронцов ответил с таким трудом, будто вместе со словами протолкнул тугой, неподдающийся поршень:
– Наши отношения были… почти платоническими.
– Ого, – брякнула Анна и напрямую спросила: – Сколько вам было лет?
– Тридцать пять.
– В таком зрелом возрасте мужчины требуют большего.
– Думаете, я не хотел?
– Хотели близости, но Савельева не решалась?
– У вас протокольный лексикон! – взорвался вдруг Воронцов.
– Я – следователь, – спокойно заметила Стерхова. – А вы – подозреваемый.
– Несете какой-то бред!
– Считаю, что у вас был мотив для убийства.
– Какой именно? Поделитесь.
– Из серии: так не доставайся же ты никому.
– Чушь собачья!
– И чем все закончилось? – Всем своим видом Анна показывала, что не верит ни одному его слову. – Говорите, у меня мало времени!