Интонация. Александр Сокуров: читать начало книги онлайн

И тем не менее нашлись три человека, с которыми Сокуров сотрудничает уже более четверти века и, видимо, поработает еще. Это сценарист Юрий Арабов, оператор Александр Буров и актер Леонид Мозговой. Все они — мастера своего дела, обладатели множества кинонаград, востребованные профессионалы, но вместе с тем готовые следовать за Сокуровым по первой его просьбе.

Юрий Арабов написал сценарии почти всех игровых фильмов Сокурова — от «Одинокого голоса человека» до «Фауста». Из 16 полнометражных картин (включая «Франкофонию») лишь в создании четырех Арабов не участвовал.

У Александра Бурова и Александра Сокурова совместных работ еще больше — 19. Правда, большинство из них — документальные короткометражки. Но и среди игровых лент Сокурова есть несколько снятых Буровым: это вся трилогия о смерти («Круг второй» / «Камень» / «Тихие страницы»), а также два фильма 2000‐х: «Отец и сын» и «Александра». А началось их сотрудничество еще в 1982 году — с документальной работы под символичным названием «Союзники» (которая сейчас известна как «И ничего больше»). И вплоть до 1999 года Буров работал только с Сокуровым, а также с его учеником Евгением Юфитом[30]. Можно сказать наверняка: не было бы Сокурова — не было бы и оператора Бурова. Один Александр «создал» другого Александра — под себя и свои эстетические требования.

То же самое справедливо и для Леонида Мозгового. С ним произошел совершенно уникальный случай: дебют актера в кино состоялся только в 50 лет, но сразу — главная роль, да еще и у всемирно известного режиссера. Однако «Камень» стал лишь пробным камнем в их союзе, а настоящий актерский вызов Мозговой получил уже в конце 90‐х, когда ему пришлось сначала перевоплотиться в Гитлера, а затем в Ленина, причем для роли Гитлера надо было научиться говорить по-немецки. Он бы научился и японскому — Сокуров пробовал Мозгового на роль императора Хирохито в «Солнце», третьей части тетралогии, но в итоге было решено взять японского актера. Зато в четвертой части — «Фаусте» — Мозговой опять появляется, но в совершенно неузнаваемом виде в эпизодической роли. Очень сложно его разглядеть и в «Русском ковчеге», где Леонид Павлович играет шпиона, неотступно следующего за главными героями. И в этой неузнаваемости и скрытости читается метафора творческих взаимоотношений Мозгового и Сокурова. Мы можем посмотреть все их совместные фильмы, в трех из которых Мозговой постоянно присутствует в кадре, но так и не узнаем истинного облика актера. Он идеальный союзник Сокурова, готовый полностью растворить свою творческую индивидуальность, свое «я» в чужом художественном мире даже тогда, когда весь фильм держится на его актерской игре. И, пожалуй, в среде самовлюбленных кинодеятелей именно такая готовность к самопожертвованию — высшее проявление оригинальности.

Леонид Мозговой: «Он в коконе своих мыслей, чувств и решений»

Расскажите о вашем знакомстве с Сокуровым. Впервые вы его увидели, когда пришли на пробы «Камня», верно?

Да. Мне позвонила Вера Новикова — она была актрисой, режиссером — и говорит: «Леня, я сейчас работаю вторым режиссером у Александра Николаевича Сокурова на фильме „Последний год“[31], он ищет исполнителя на роль Чехова. Мне кажется, ты подойдешь». А я до этого как-то не снимался никогда. Только в эпизодике одном — в фильме «На одной планете», где Смоктуновский играл Ленина, я пробегал студентиком каким-то. Даже не пошел тогда эти три рубля получать — стыдно было, считал, что это не актерская работа. И вот в 1991 году я пришел на «Ленфильм» (он тогда напоминал заброшенный завод), и ко мне поднялся навстречу среднего роста прихрамывающий человек. Мы поговорили с ним минут двадцать, но уже через пять минут я понял, что он меня берет. И он сказал: «Не скрою, вы мне очень понравились, только надо будет похудеть». Ко мне приставили специального врача, я сел на диету, стал читать много про Чехова и произведений самого Чехова, у меня целая библиотека подобралась… В общем, долго готовился.

Сокуров вам давал какие-то ориентиры, говорил, что прочесть?

Нет, нет, я сам читал. «Мне, — говорит, — мало что есть сказать. Готовьтесь, худейте, читайте».

А вообще какой-то подготовительный этап работы с актерами до съемок бывает? Не только на этом фильме, но и на других?

Не очень. Он отдает на откуп актерам это.

Сокуров позволяет импровизацию на площадке?

Позволяет, да! Он очень любит не затверженную мизансцену, а когда в разных дублях по-разному. Но он создает такую атмосферу, что играется само. Ощущение, что нет диктата никакого, хотя он человек очень твердый и точно знающий, чего он хочет. Удивительно, что, несмотря на трудные задачи, мне с ним было удивительно легко — доверяешься полностью.

^{Кадры из фильма Александра Сокурова «Камень»}

А бывало такое, чтобы что-то не удалось сыграть, чтобы что-то ему не нравилось?

Он недоволен был в основном самим собой. Он никогда никого не оскорблял, не кричал, это все было на какой-то очень доверительной ноте… Все — до осветителей и уборщиц — проникаются, и никаких выпадов, склок, скандалов на съемочной площадке не бывает.

Это правда, что финал «Камня» изначально был немножко иным? Что смотритель должен был убить Чехова?

Да, да! Но Сокуров отказался от этого. Он вообще много от чего отказался из того, что мы снимали, я не понимаю почему. А эта сцена даже не была снята. Мы пробовали ее сыграть: это происходило у камина, и смотритель должен был кочергой убить. Наверное, он отказался от этого потому, что он не жестокий человек[32]. Это Арабов, наверное, придумал. Юрий Николаевич — другой…

Что еще было интересного во время съемок?

Например, он сам первый залез в могилу в лесу. Это была настоящая могила, не декорация! Она не была засыпана. Это все нашел Александр Николаевич в Ялте. Или вьюга — она ведь не была предусмотрена в фильме. У меня в этот день был выходной, и вдруг мне звонят: «Леонид Павлович, срочно на грим, вьюга!» Никаких ветродуев не было, пальмы качало, как тростиночки. Еще было такое: «Тише, снимаем тишину дома Чехова!» — и записывается скрип половиц. А потом, когда он снимал документальный фильм «Квартира Козинцева», вдова Козинцева сказала: «Александр Николаевич, у нас не скрипит так пол, как в вашем фильме!» И Сокуров ей ответил: «Я вам скажу секрет — это я записал и вставил в фильм скрип половиц в доме Чехова». Он делает из всего искусство.

Во время съемок фильма вы, конечно, как-то представляете себе, что же получится в итоге. И потом видите фильм на премьере. Насколько сильно получившийся фильм «Камень» отличается от того, что вы представляли?

Я понимал, что будет какое-то необычное кино, но даже не ожидал, что оно будет настолько импрессионистическим. Всетаки когда ты снимаешься, ты реальный — а получился импрессионизм. Там передается впечатление. То есть понимаешь, что это рукотворное дело, но у Сокурова за этим проявляется нечто большее. Например, в «Камне» большую роль сыграл этот объектив, который скашивает и удлиняет картинку. У меня там не руки, а длани, не лицо, а чело, лик. И там не видно грима, а грим был довольно грубый, я залеплен был весь.

[30]  В 1987 году Сокуров создал при «Ленфильме» киношколу, куда позвал учиться Евгения Юфита, Игоря Безрукова и еще нескольких молодых режиссеров. Под очевидным влиянием Сокурова его ученики создали стиль «некрореализм», сконцентрированный на эстетике смерти, но с изрядным уклоном в абсурдистскую эстетику. Юфит стал неофициальным лидером этого движения.

[31] «Последний год» — рабочее название фильма «Камень».

[32]  Автору книги Сокуров рассказывал, что отказался от этого финала из‐за того, что актеры не смогли убедительно его сыграть.