Как бы мне хотелось, чтобы он был рядом со мной, чтобы мы вместе отпраздновали победу!
Праздник в разгаре. Я возвращаюсь к своему бокалу с шампанским и снова лакаю.
Мне не дает покоя один вопрос. Теперь, когда все возвращается в привычное русло, я должна буду снова пойти своим путем. Я не забыла о своем пророческом призвании. Смогу ли я после Авраама, Моисея, Заратустры, Будды, Иисуса стать пророчицей, достойной этого имени?
18. Три Христа из Ипсиланти
Психолог Милтон Рокич увлекался вопросами идентичности. 1 июля 1959 г. он придумал оригинальный эксперимент: собрать в психиатрической клинике городка Ипсиланти, штат Мичиган, троих пациентов с шизофренией, воображающих себя Иисусом Христом. Это были:
– Джозеф Кассел, 58 лет, фермер, объявлявший себя Богом;
– Клайд Бенсон, 62 года, служащий, кричавший:
«Я создал Бога»;
– Леон Габор, 38 лет, электрик, просивший называть его Rex, что значит на латыни «царь» (одно из имен Христа).
Милтон Рокич считал, что сама встреча людей, присваивающих себе одну и ту же личность, поколеблет их уверенность.
Разумеется, каждый из троих взволновался из-за присутствия двух других, но при этом сохранил убежденность, что те – самозванцы, а настоящий Иисус – он. Кассел счел остальных безумцами, Бенсон – роботами, Габор – лжецами. Рокич подбивал их на спор, в котором каждый смог бы изложить свои доводы. «В ваших интересах меня боготворить», – говорил Кассел. «Вы просто люди», – доказывал Бенсон. «Я – Всевышний», – утверждал Габор.
Дебаты привели к потасовке.
Через два года после эксперимента каждый из троих «Иисусов» оставался при убеждении, что подлинный Иисус Христос – он, а оба других – самозванцы. Сам Милтон Рокич сожалел о проведенном эксперименте и заявлял, что ни один исследователь не вправе вести себя с пациентами как бог, даже в целях прогресса науки.
Энциклопедия абсолютного и относительного знания.
Том XIV
19. Похмелье
Утро после праздника выдалось безмолвным. Взошедшее солнце освещает спящих прямо на полу людей. Кошки с собаками тоже разлеглись где попало по всему залу заседаний, превращенному в танцевальный зал. Я пытаюсь встать, но от страшной головной боли раз за разом падаю, прежде чем мне удается кое-как удержаться на подкашивающихся лапах.
Дело, вероятно, в количестве выпитого накануне вечером шампанского.
Я добираюсь до распахнутого окна и жадно дышу свежим воздухом.
Потом возвращаюсь и изучаю все картину.
Вот и победа.
Но что-то мешает мне радоваться.
Победа победой, но не благодаря мне.
Никто не признает мою необходимость. Не быть мне царицей. Снова стану обыкновенной кошкой, которую гладит служанка, сидя перед телевизором… Вообще-то я даже до обыкновенной кошки не дотягиваю, будучи иностранкой, принадлежащей даже не гражданке, а резидентке.
Меня пробирает дрожь, я топорщу шерсть.
Гуляю среди простертых тел. Вот Анжело с его новой американской кошечкой, вот Эсмеральда с Буковски. А где Натали?
Постепенно все пробуждаются. Мы умываемся, завтракаем. На экранах мельтешат кадры вчерашней победы и новые прямые репортажи.
Танки доехали до нефтеперерабатывающего завода и заправили свои топливные баки. Теперь они могут продолжать зачистку.
Первыми «зачищены» авеню Нью-Йорка, теперь танки орудуют на более узких улицах.
К немалому моему удивлению, до сих пор сохраняются очаги сопротивления: крысы держат строй, не страшась танковых гусениц. Их быстро сминают, но их упорство производит сильное впечатление, нельзя этого не признать.