Музыка задает ритм для покачивания бедрами. Совершая движение по вертикали, можно представить, что произойдет… в горизонтальном положении.
– Это прелюдия к любви? Как брачное ухаживание у птиц?
Натали улыбается.
– В каком-то смысле да. Но я не думаю, что у этих двух вечер завершится именно так.
Никогда не бывала на человеческих праздниках. Шампанское, музыка и танцы – хорошее сочетание, чтобы расслабиться после напряженного боя.
На всех этажах и даже на крыше играет музыка, танцуют люди. Кошки и собаки – и те трутся друг о дружку парами или группами.
Энергия жизни вступает в свои права.
Вижу, как Анжело нюхает зад американской молоденькой лохматой кошки.
Те солдаты пятого батальона, у которых не осталось сил, присоединяются к нам, их сменяют свежие воины, чтобы довести до конца зачистку Манхэттена.
Вот и все. Мы победили. Я ни при чем, все лавры принадлежат генералу Гранту и его подчиненным. Теперь все вернется в прежнее русло. Люди будут возрождать свою цивилизацию, а мы, кошки, – жить в их квартирах, получать кров, еду и защиту от крыс благодаря их танкам, пулеметам и огнеметам, оказавшимся в конечном счете лучшей обороной против орд грызунов.
Музыка меняется, теперь играет более медленная мелодия – на мой взгляд, весьма гармоничная.
– А это что? – обращаюсь я к Натали, все еще сидящей рядом со мной.
– «Отель Калифорния» группы Eagles, медленный танец.
Роман подходит к Натали и приглашает ее потанцевать, но она отказывается.
Роман и Натали теперь не вместе.
Из-за какой-то дурацкой ревности! Неужели моя служанка настолько глупа?
Она встает, подходит к индейцу по имени Норовистый Конь и приглашает на танец его.
Я слежу, как Натали раскачивается в объятиях индейского вождя. Вдруг мне в зад упирается чей-то влажный нос. Я оглядываюсь.
Буковски, кто же еще!
– Можно предложить тебе немножко ласки? – обращается ко мне короткошерстный американец.
Кем он себя вообразил? Равным мне? В любом случае, я еще не забыла Пифагора. Это и есть, должно быть, психологическая скорбь.
– Ну, ты как? – не отстает Буковски.
Я даже не удостаиваю его ответом.
Он и я?
Даже если я истоскуюсь по «ласкам», то не у этого молодчика стану искать утешения.
Я – кошка с принципами.
Любовь с теми, кто сжирает моих друзей, для меня исключена.
Отвергнутый Буковски принимается за Эсмеральду, та его не отвергает, а соглашается, по крайней мере, с ним поболтать.
Если эта парочка примется размножаться, я буду рвать и метать.
Ну вот, он все испортил, теперь я снова буду думать о Пифагоре.