Калиныч переминался с ноги на ногу:
— Если не заберете, граждане, придется сбыть этот хлам, допустим, в металлолом. На переплавку в плуги, в бороны или, допустим, в швейные машинки.
— На плуги их!
— Швейные машинки лучше, — раздались голоса.
— Без согласия хозяев не могу, — развел руками Калиныч.
Хозяева промолчали.
— Ну, вы же здесь, граждане, я же вас всех видел, вы же мне весь день подмигивали, когда, мол, отдашь? А я отвечал — ужо, стемнеет. Ну, вот оно и стемнело. Настал срок. Берите!
Желающих не было.
— Тогда вот что, граждане, я сейчас сам обойду всех известных мне заказчиков и возьму их отказ в письменной форме!
С этими словами Калиныч в сопровождении Еграши спустился с помоста и отправился по рядам. Следом за ними заскользил голубой луч прожектора.
И что тут началось! Скрытый шум, движение, толкотня… Самогонщики разбегались от луча прожектора, как летучие мыши от луча света.
Сопровождаемые смехом, свистом собравшихся, они спасались от позора, кто как мог.
Когда все самогонщики удрали, Калиныч вышел на помост с кувалдой в руках. Комсомольцы стали вытаскивать аппараты, а Калиныч при всем народе стал бить по ним, плющить аппараты сильными ударами. Плющил и приговаривал:
— На плуг! На борону! На швейную машинку! Раз-два! В переплавку. Раз-два!
И собравшиеся смотрели на это, как на театральное зрелище.
Потом показывали кинокомедию «Смертный час» — про смешные приключения деревенского мужика, попавшего первый раз в жизни на курорт и испугавшегося «мертвого часа».
Позднее, усевшись на берегу реки, пели хоровые песни.
Разошелся народ только с рассветом. Очень довольный.
И это не все. Скоро в селе Выселках организовался колхоз, в него вошли все крестьяне, за исключением кулаков. А в колхозе возник пионерский отряд.
Так что лагерь-то не пропал. Не помогли богатеям ни хитрости лихого попа, ни проделки поповичей. Наша взяла!
Когда пионеры вернулись в Москву, загоревшие, посвежевшие, каждый с удовольствием рассказывал родным и знакомым всю эту историю.
И, конечно, каждый по-своему, с какими-то новыми подробностями.
И если бы все их рассказы записать, то получилась бы не одна, а тридцать три повести о пропавшем лагере!
Чудесники
По глухой лесной дороге шел молодой человек с портфелем и мелкокалиберной винтовкой. В заспинном мешке у него сидел кролик.
Могучие деревья создавали полутьму. Несмотря на жаркий день, воздух здесь был прохладный и пыль на дороге влажная. В тишине чуть слышно шуршали муравьи в огромных рыжих кучах.
Молодой человек остановился на перекрестке и поглядел на компас в своей планшетке. Три дороги расходились перед ним веером. Кого спросить, какая верная? Ни голоса людского, ни тележного скрипа. Лес да лес вокруг.
Посмотрел на березовый пень, торчавший на перекрестке, убранный каким-то пестрым тряпьем, и сказал себе: