Прежде местные власти на этот праздник не обращали внимания, а на этот раз явился и председатель райисполкома и секретарь райкома. Приехала кинопередвижка.
На прежних праздниках было только первенство по скачкам. Ныне объявили призы за лучшую песню, за лучшую пляску, за победу в борьбе.
Среди призов была красно-рыжая телочка, удивительная красавица с настоящей звездочкой на лбу.
Прежде на праздник являлись многочисленные самогонщики и устраивали торговлю брагой, медовухой и самогоном прямо с телег — из глиняных корчаг и дубовых бочонков.
Теперь приехал передвижной буфет с бочонками хлебного кваса и фруктовых вод. Самогонные аппараты «чинить» забрал Калиныч.
Почти всегда праздники кончались драками и увечьем перепившихся людей. Во избежание этого явилась милиция. В том числе и тот молоденький милиционер, который принял смолоугольщиков за самогонщиков. Он приехал не только наводить порядок, у него был свой номер — показ вольтижировки на коне.
Раньше комсомольцы бойкотировали эти «поповские сборища», а теперь явились из коммуны все, во главе с Колобковым.
Готовились к празднику и пионеры.
Рядом с каруселью они поставили сооружение из двух палаток с двумя выходами, написав плакат: «Комната смеха». Вход был свободный, в порядке живой очереди.
И как только закачались девчата и парни на качелях, завертелись мальчишки на карусели, из таинственной комнаты раздался смех первых посетителей. Пускали туда небольшими партиями.
В комнате смеха на колеблющихся стенах палаток были развешаны фотографии местных богатеев, попа, попадьи и поповичей рядом с фотографиями икон, на которых изобразили их персоны ивановские богомазы.
Посетителей встречал выселковский дьячок, с указкой в руке, похожий на учителя. И объяснял, что к чему.
Из комнаты смеха раздавались возгласы:
— А мы-то молились им!
— Как же раньше-то не усмотрели!
— Да ведь подумать не могли!
— Не сличали так близко-то!
— Да и в церкви всегда полутьма, неясность.
Бабы плевались с досады. Старушки крестились и спешили уйти. Иные недоверчиво отмахивались. А молодежь хохотала.
Тут же у выхода висел плакат «Кто не верит, пусть проверит, церковь открыта, пожалуйста!». Так оно и было. Попадья велела батрачке проветрить ризы, и под этим предлогом Глаша побежала и растворила все окна и двери церкви…
Видя, что посетители комнаты смеха выходят, смеясь, ругаясь, отплевываясь, крестясь, народ так и повалил.
Только начало скачек отвлекло людей от любопытного зрелища к новому, более азартному.
Вначале замечательную вольтижировку показал милиционер на своем ученом коне, затем все мальчишки, принимающие участие в скачках, выстроились на опушке леса. Раздался холостой выстрел из охотничьего ружья — по этому сигналу наездники гикнули, свистнули и, заколотив пятками коней, понеслись нестройной толпой вдоль берега реки.
Вихрем заклубилась пыль. Замелькали разноцветные рубашки, надуваясь пузырями. И все мальчишки стали похожи на воздушные шары, прикрепленные к конским спинам. Вот-вот оторвутся и улетят в небо.
Вслед им неслись подбадривающие крики, шум множества голосов.
Вначале ничего нельзя было разобрать, но вот из общей толпы выделилась небольшая кучка всадников и ушла вперед. Среди них виднеются разноцветные картузики поповичей, несколько растрепанных мальчишеских голов. И вдруг буденовка! Островерхая буденовка!
И откуда она взялась? И откуда появился вороной конь с белыми ногами? Кого несет он, обгоняя всех остальных? Что это за мальчишка, словно приросший к гриве коня?
Неужели он всех обгонит? Даже поповичей, под которыми такие славные лошади.
Вот всадники доскакали до села, развернулись вокруг церкви и помчались обратно к цыганской луговине. И здесь все решилось — первым прискакал буденновец на вороном коне. Снял шапку, тряхнул чубиком и засмеялся.
Народ узнал озорного Прошку.