— Экспедиция какая-нибудь… Или галлюцинация? — проговорил вожатый.
— Тьфу, слова-то все какие окаянные, не выговоришь. Может, по-заграничному оно и так, а по-нашему анчутки и есть анчутки! — рассердилась старушка.
От ее сердитого бормотания, зловещих рассказов и от жары на Петю напала такая тоска, словно он с каждым шагом опускался в неизведанное темное царство.
И вдруг где-то сзади раздался звон бубенчиков, затем звук гармоники и мотив знакомой песни.
Петя радостно оглянулся. В облачке пыли катилась, догоняя их, тележка, запряженная парой лошадей. На ней восседали три парня в военных фуражках. Один растягивал гармонь, другие подпевали:
Парни с добродушной насмешливостью оглядели паренька и старушку:
— Эй, пехота, садись подвезем!
Но бабушка сердито погрозила им клюкой, и они, хлестнув коней, припустились дальше, только пыль заклубилась.
— Шалберники, — проворчала бабушка.
— Кто, кто?
— Три парня из трех разных деревень. Днями из Красной Армии возвернулись. Сдружились там и не расстаются. Ездят из деревни в деревню…
— Бражничают?
— Говорят: сватаются, — ответила старушка и ускорила шаг.
У околицы колхоза «Красный май» (по-старому — у деревушки Брехаловки) путники остановились. Бабушка потянула в себя носом, как бы вынюхивая самый воздух. Плечом приоткрыла калитку у околицы и тихо скользнула в деревню. Вожатый с любопытством пошел за ней.
Старуха семенила вдоль дворов, заглядывала в окна, в сени, за ворота. Сутулая, беззубая, с клюкой в руке, она походила на бабу-ягу.
А деревня как вымерла. «Все на полевых работах, наверно», — подумал вожатый.
Но вот на пустынной пыльной улице показался человек. Рослый, с выбритым подбородком и пышными рыжими усами. Завидев старуху, он остановился:
— Никак Шагайка? Зачем забрела к нам?
— Здравствуй, куманек! Угадал, это я, — ехидно сказала бабка. — И чегой-то ты гуляешь в деловую пору, чем обеспокоен?
— Собственными делами, — угрюмо отвечал рыжий усач.
— Ой ли? Хитришь, председатель, нешто не знаешь, что по округе бежит слух, будто от вас дети убежали? И никто не знает куда. Только мне сдается, что ты-то знаешь, ты мужик дошлый, из шила сделаешь мыло! В тебе секрет, отчего ребята пропали!
При эти словах председатель побледнел, и на загорелом его лице проступили веснушки.
— Ну вот уж, выдумали, — проворчал он, — целы все наши ребята!
— Целы? А ну-ка, покажи мне хоть одного паренька в красном галстуке?
— Да сколько хочешь…
— Пусть хоть один отзовется!
У председателя даже вспотел подбородок. Оглядевшись по сторонам, он вдруг увидел кого-то за плетнем и прокричал:
— Эй, кто там в красном галстуке, покажись!
Из-за плетня появился седой взъерошенный дед с красным галстуком на шее. Старушка отскочила на несколько шагов, всплеснула руками:
— Тьфу, озорник! Какой же ты пионер, старый леший?