— А я почетный пионер, — заявил дед.
— Меня не обманешь, нет-с, меня не проведешь. Я правду найду! — рассердилась старушка и поспешно свернула в проулок.
Не успела скрыться Шагайка, к озадаченному председателю целой стаей подлетели колхозницы. Они тормошили его, дергая за полы пиджака:
— Куда девались ребята? Куда пропали наши пионеры?
— Где Нюра моя? Где мой Пашка? Где Ванюшка? За малышами некому смотреть! Гусят караулить! Телят пасти! Который день без ребят — как без рук!
Председатель только усами шевелил, как рассерженный таракан.
— Вначале пропали ребята, а нынче ночью у кого пропали топоры, у кого лопаты! Что это делается?
— Да отстаньте вы, производим дознание. За тем и ходим!
Тут вожатый сел на завалинку, посадил рядом крольчиху и сказал:
— Ну и дела, Маша, просто удивление. Ты только не крольчись раньше времени, все расследуем!
Когда скрылись колхозницы, вожатый подошел к председателю и отрекомендовался:
— Петя Рысаков, назначенный к вам вожатым.
Председатель отвернулся от деда в красном галстуке и воскликнул:
— Где же вы раньше были? Всего бы на два дня раньше… Коварное дело у нас произошло, пропали ребята всем отрядом!
— Что же мне теперь делать? Какой же я вожатый без отряда. Крольчиху вот нес им в подарок…
— Насчет крольчихи не беспокойтесь, — отозвался дед, — мы ее успокоим, у меня старуха страсть любит всякое зверье. И уважатых любит.
— Это наш завхоз, товарищ Савохин, — познакомил председатель, — сдаю вас ему на попечение. Накормит, напоит, потом во всем разберемся.
— Натощак трудно разобраться, — сказал дед, — пошли пообедаем.
Жил дед Савохин на самом краю деревеньки, такой маленькой, что все избушки ее можно было пересчитать по пальцам. Лепились они по косогору вразброс, сползая к болоту, от которого были отгорожены плетнями. Многие избы покривились, иные заколочены. Единственным украшением села был старинный барский дом, белевший оштукатуренными колоннами среди густого сада, да церковь с множеством куполов, похожих на луковицы.
— Бедноват ваш колхоз, — сказал Петя старику, оглядывая покосившиеся избы.
— А с чего же ему быть богатым, — ответил дед, — исстари бедней нашей деревни не было. Земли у нас песчаные. Луга заболоченные. И с таких немудрящих угодий сколько лет еще барина кормили да попа содержали!
— Ну, теперь-то уж пятнадцать лет после революции прошло. Легче стало?
— Да… барина стряхнули, а поп от бескормицы в другой приход сбежал. Теперь бы жить можно, да вот беда: вся молодежь на стройку уехала.
— Далеко ли?
— Далеко, на Магнитные горы, какой-то большущий железный завод строить. Приехал к нам вербовщик, напел, как соловей, про эту стройку, ну, молодежь-то и подалась. А председатель, вместо того чтобы удержать хоть нескольких парней комсомольцев, сам их спровадил. «Ладно, — говорит, — в нашем нехитром хозяйстве я и без вас с одними бабами да стариками управлюсь».
— Однако пионерский отряд у вас был неплохой. О нем добрая слава шла.
— Что и говорить, славились наши ребята. Прямо чудесники!
— Но почему же они пропали?
— Чудесники были — чудесно и пропали, — уклончиво ответил дед.