— Тише, граждане, не шумите, вы не в церкви, — сказал дежурный. — Докладывайте кто-нибудь один суть происшествия, коротко и ясно. Во всем разберемся.
Председатель артели доложил, что этой ночью, когда углежоги были отвлечены пионерской экскурсией, цыгане угнали у них коней. Быстро сняли табор и уехали. А цыганят оставили.
— Ай-ай-ай! — покачал головой Еграша. — Оставили детей, нехристи!
— Ну где ваша совесть, дедушка, разве же мы цыганята? — спросил его Рубинчик.
— А чем вы лучше? — ответил дед. — Такие же бездельники. Не сеете, не жнете. В речке кувыркаетесь, на солнышке греетесь, пляшете, танцуете… И вон как озоруете! Коней угнали!
— Арестованный, не переговариваться! — цыкнул милиционер. — А ну, говорите всю правду, откуда вы прибыли, гастролеры. Чем занимаются ваши родители?
— Известно откуда — египетского царя подданные! Фараоново племя! У них известное занятие — красть, врать да колдовать, — опять вмешались углежоги.
Видя, что тут никого не переубедишь, Рубинчик потребовал:
— Дайте начальника милиции, самого главного, мы ему всю правду скажем.
— Начальник на рыбалку уехал. Суббота сегодня.
— Позвоните в райком партии. Я требую!
— Ишь, чего захотел. Райком уголовниками не занимается. Это дело милиции. Рассказывай, не тяни.
— Ничего мы вам не будем рассказывать, вы все равно не верите. Пионеры мы, и все.
— Чего нянчиться с ними. Всыпать им!
— Допрашивай строже, куда коней погнали!
— Хитрит, фараоново племя. Глаза отводит! — снова подняли крик углежоги.
— Отводят, отводят! — подскочил дед Еграша. — Вот и мне так отводили… А теперь-то я соображаю. Как это может быть, чтобы из одного самогонного аппарата разные вина и наливки текли? Тут не без отвода глаз… Не без обмана всех чувств и соображений… Вы это запишите в протокол!
— Они еще и самогонщики? — насторожился председатель артели.
— А как же. Не они сами, конечно, а их главный цыган, мастер на все руки… И такой обманщик — не только у меня, у всех наших самогонщиков самогонные аппараты выцыганил и не отдает. У нас завтра престольный праздник Фролы и Лавры, каждому надо веселым зельем заранее запастись, а он говорит — приходите завтра, получите. А завтра ведь праздник, воскресенье! Кто же в праздник этим занимается?.. Занимаются зараньше.
Рубинчик невольно улыбнулся, слушая лукавого старика. Он-то знал, почему собрал Калиныч самогонные аппараты со всей округи и всем хозяевам их велел приходить в воскресенье.
— Я жаловаться пришел! — стукнул по столу кулаком дед Еграша.
— И вы еще будете отпираться? — грозно спросил дежурный, наступая на Рубинчика. — Вот я вас в каталажку. Там крысы! Гады ползучие!
— Я протестую! — закричал Рубинчик. — Мы будем жаловаться!
— Жалуйтесь своему египетскому царю, лукавое племя! — закричал бородатый углежог, размахивая веревками.
— Ничего не поделаешь, раз отпираются, будут заперты. Марш в каталажку! — приказал дежурный.
И, взяв большущий ключ, повел ребят под замок.
Дружно дав реву, пионеры пошли за ним.
Он, конечно, пугал гадами и крысами, «каталажка» оказалась обыкновенной комнатой, со скамейками. Только на окне была железная решетка.
Замкнув замок, дежурный пошел писать протокол.
— Ребята, — сказал Рубинчик, — вытрите слезы, они мешают думать.