Звено выполнило приказ своего неунывающего командира.
— Теперь давайте соображать. Пионеры мы или не пионеры? Если мы настоящие пионеры, мы не должны падать духом. Вспомним первых пионеров — большевиков. Они не из таких каталажек, из настоящих царских тюрем и каторг бегали. Сквозь толщи каменных стен, сквозь дебри сибирских руд…
— Убежим, убежим отсюда, Рубинчик!
— Мы не можем терпеть!
— Скорей убежим.
Заголосили ребята.
— Как убежать, я уже знаю… А вот куда бежать? Я думаю — прямым ходом в райком партии.
— Конечно, пионеры в беде — к коммунистам.
— Так вот, ребята. Сейчас мы поднимем шум и попросимся в уборную… Уборная во дворе, а ворота на улицу открыты. И как только нас поведут, вначале притворимся тихими, а потом по моему сигналу «Сос, кросс!» спасайся кто как может. Бежать — и всем в разные стороны.
Так и сделали. Стали кричать, колотить в дверь ногами, требуя свести в уборную.
Углежоги все еще сидели в дежурке, вставляя в протокол подробности пропажи коней. Дед Еграша твердил свои жалобы насчет задержки самогонных аппаратов. Дежурный дал ключ уборщице, доверив ей проводить ребят по нужде. Уборщица, пожилая толстая тетя, жалостливо поглядывая на несчастных цыганяток — тоже ведь дети, — повела их во двор.
И только вывела, как весь выводок с непонятным криком «Сос, кросс!» ринулся в ворота и бросился врассыпную.
— Караул, убегают пострелы! — крикнула уборщица.
Ее крик поднял углежогов. Они бросились вдогонку.
— Лови! Держи! Хватай цыганят!
И началась погоня.
Ребята увертывались, перескакивали через заборы, забегали в калитки. Бородатые всадники гонялись за ними, как сумасшедшие.
Жители города, всполошенные этой погоней, не знали, что и подумать. Мальчишки, убегающие от погони, были черны, босы, голы. Всадники, преследующие их, еще черней, страшны и волосаты.
Любопытные городские мальчишки путались под ногами у тех и у других.
Люди напугались, и по городу пошел крик:
— Караул, цыгане детей ловят!
Всполошился тихий городок Озерецк.
И многим углежогам пришлось остановиться.
Это, конечно, помогло пионерам. Удирали они с великой резвостью. Беда заключалась в том, что ребята не знали ни адреса, ни расположения райкома и метались по райцентру, будоража встречных своими криками:
— Где райком! Где у вас райком партии?
А тут еще препятствия — местные мальчишки с любопытством за руки хватают. Чужие сердобольные мамы. Чужие папы. Первым ворвался в райком Рубинчик.
— Тише, идет заседание! — остановили его в дверях.
— Товарищи коммунисты! — закричал он изо всех сил. — Помогите, пионеров бьют! — И задохнулся от быстрого бега.
Среди встревоженных лиц, склонившихся к нему, он вдруг увидел одно очень знакомое, округлое, самодовольное.
— Колобков! Колобков! — и ему стало сразу легко и не страшно.