Kорпорация «АйДи»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты не прав, – парировала Ольга, – не все люди превратились в зомби. И удар копья судьбы может вернуть к истинному предназначению человека множество заблудших душ.

– В чем истинное предназначение человека? – спросил я.

– Ты получил ответ на этот вопрос в саду гурий, – сказала Ольга, после чего стала быстро одеваться.

Конечно, Ольга была права. Я прекрасно знал и понимал это, но как обычному человеку мне хотелось удерживать свое счастье как можно дольше. Впереди была пугающая неизвестность. Впрочем, ждать развязки оставалось недолго. Несколько дней спустя ко мне в кабинет в одеянии канцлера явился Степан Гаврик, который сообщил, что Уильям Виндзор на день уедет в командировку, поэтому на это время мне придется разделить трон в зале «ока потребления» со вторым регентом.

– Первую половину дня сигнал будет принимать Николай Ватутин. Ну а затем эта честь или ноша, зависит от твоего восприятия, выпадает тебе, – ухмыльнулся Гаврик.

По словам Степана, перед тем, как взойти на трон, мне необходимо будет пройти еще один обряд, который должен помочь мне справиться с негативными последствиями процедуры.

– Это не просто дань традициям, а важный элемент защиты от побочного эффекта, который возникает при вхождении в световой поток «ока потребления», – предупредил Гаврик.

Я попытался уточнить детали этой церемонии, но Степан отмахнулся, сказав лишь, что в ней нет ничего особенного. Он предупредил, что завтра будет ждать меня ровно в 18.00 у лифта на моем этаже, и, выходя из кабинета, зачем-то показал мне рукой жест «козы», выставив вперед мизинец и указательный палец, сжав к ладони все остальные пальцы.

– Вот и все, – подумал я, – настал момент истины.

Остаток дня я провел с Ольгой, которая пребывала в каком-то возбужденном состоянии, и постоянно твердила: – ничего не бойся. Свет не оставляет своих воинов даже в самых темных местах вселенной.

Весь следующий день я просидел в рабочем кабинете, сжимая в руке пилум. Поначалу я старался ни о чем не думать, но получалось у меня не очень. Поэтому я сосредоточился на счастливых воспоминаниях своей жизни, и значительную часть в этих воспоминаниях занимала Ольга. Перед тем как покинуть кабинет, я наполнил стакан заранее заготовленным спиртом и одним глотком опорожнил его. В голове слегка закружилось, и граничащая с безразличием уверенность раскатилась по телу.

– Зачем тебе копье? – усмехнувшись, спросил меня Гаврик, который уже ожидал меня у лифта.

– С ним как-то уверенней себя чувствую, – ответил я.

Степан хмыкнул, нажал на знакомую кнопку, и лифт понесся вверх. Как и во время рыцарского бала, мы вновь оказалась в небольшом фойе с масштабной скульптурой в центре зала. Однако теперь скульптура была несколько другой. Теперь вместо Кисельвова и Дуря на кресте, который нес худощавый человек с терновым венцом на голове, сидели животные – птица, напоминающая павлина, змей с гребнем, как у рыбы, полосатый кот, черепаха, муха, которую за конечности и отростки удерживали 12 муравьев, волк похожий на лису, или лиса, похожая на волка – с костью в зубах, а также белый козел с огромными рогами. Всех этих животных накрывали крылья громадной гарпии с некрасивым женским лицом. Гаврик указал мне на дверь со знакомой литерой M. Внутри меня встретили те же кавказцы, которые надевали на меня рыцарские латы во время церемонии посвящения в рыцари-архары, правда, в этот раз они были в папахах, черкесках и бурках белого цвета. Один из джигитов опять указал мне на небольшой подиум, установленный вблизи камина. Я повиновался, после чего второй подошел ко мне с подносом, на котором стоял большой и вычурный кубок, наполненный до краев какой-то черной жидкостью.

– Пей, – прозвучал кавказский акцент.

Я взял довольно тяжелый кубок в руку. Фужер был выполнен из хрусталя на золотой ножке, на которой были изображены такие же животные, как и на скульптуре в фойе. Я долго не мог оторвать взгляд от игры языков пламени из камина в гранях хрустальной чаши.

– Пей, – повторил голос.

Я пригубил. Напиток оказался тягучим, маслянистым и кислым. Не могу сказать, что пить его было невозможно, но приятного в этом было мало.

– Надо, брат, надо, – приговаривал один из джигитов.

Когда я закончил, меня чуть не стошнило, но я все же сдержался. Я поставил кубок обратно на поднос, и хотел, было, спуститься с подиума, но прислужник остановил меня. Картинка в глазах поплыла, а предметы в комнате стали яркими и выразительными. Второй джигит накинул мне на плечи шкуру какого-то животного, подозреваю, что козла, и специальными завязками закрепил на теле. Затем он развернулся и взял со стула козлиную голову. Это был своеобразный шлем, созданный таксидермистом с головы настоящего животного, с виду ничем не отличающийся от реального кашмирского козла, но полый внутри. Один их прислужников надел этот убор мне на голову, второй с помощью специальных ремней закрепил его к телу. Кавказцы свою работу знали – голова и шкура козла держались на мне так крепко и надежно, что у меня создалось стойкое впечатление, что это было мое настоящее тело. Я относительно свободно двигался в этих латах, и даже мог делать наклоны. Прислужники выпроводили меня из своей коморки, и я вновь оказался в фойе. Гаврик встретил меня неожиданно. Он подошел ко мне, встал на колени, поцеловал руку и сказал: – ваше величество, трон ждет.

Мы двинулись в направление двери с литерой W. Справа от двери в боковой стене было вмонтировано зеркало, в нем я увидел большого черного кота и белого козла, но в следующую секунду они исчезли. Подойдя к зеркалу, я внимательно посмотрел в него. В зеркале отражался козел с человеческими ногами и руками, а между рогами животного пылал огонь в форме короны с острыми шипами. Я поднес к головному убору руку, но огонь нисколько не обжигал меня. Гаврик открыл двустворчатые двери, поклонился, жестом указывая мне путь, и я вновь оказался внутри трехнефного готического собора с витражами из цветного стекла и скульптурами рогатых рыцарей. Когда мы приближались к центру зала, раздался звук открывающихся дверей. Со стороны скульптуры рыцаря с крыльями дракона к нам двигалась процессия. Четыре девушки в просвечиваемых кольчугах, одетых на голые тела, и шлемах с закрепленными с боков орлиными крыльями несли на большом круглом щите обезглавленное тело мужчины в козлиной шкуре. Сразу за ними шла обнаженная прислужница, которая несла на подносе голову козла со следами крови. От этого зрелища у меня приподнялись волосы на затылке, а также моментально пересохло в горле.

– Что здесь происходит? – спросил я с возмущением.

– Умер король, да здравствует король, – хихикнул в ответ Гаврик, – Не придавай значения, это формальность, давняя традиция. Дело в том, что его мессенджер окончательно потерял интерес у потребителей. И он, как придумавший этот тренд менеджер, растворился в небытие вместе с ним. Надо всегда держать руку на пульсе тренда, чтобы не потерять голову.

Колона прошли возле нас, и я увидел торчащую из головы козла золотую маску с лицом боевого генерала Николая Ватутина, освободившего древнюю столицу моей страны осенью 1943 года.

– Дальше мне идти нельзя. Сюда могут входить только венценосные особы, – сказал Гаврик, и, хихикнув, продолжил, – а также проверенные уборщицы.

Дверь открылась, и я шагнул в слепящий свет. В зале никого не было, но я на всякий случай обошел его по кругу, внимательно всматриваясь в светящиеся мониторы. Кинув взгляд на трон в центре зала, я испытал непреодолимое желание сесть на него и вновь испытать невообразимое блаженство эзотерической составляющей процесса потребления материальных и виртуальных продуктов. Мощный световой пучок манил меня и даже в какой-то мере гипнотизировал. Я даже не понял, как мои ноги зашагали в направлении стула. Они подчинялись не мне, а какому-то внутреннему сознанию, которое существовало отдельно от моей воли или ума. Но затем я заметил пятна крови на белом полу, вероятно, принадлежащие Ватутину, и разум тут же возобладал над телом, взяв его под контроль. Адреналин все-таки сильная штука, а главное всегда с собой. Чтобы не искушать судьбу, я решил не тянуть со своей миссией. Сжав в руке пилум, я стал внимательно выискивать потухшие экраны зловещей световой машины. С одной стороны, рассмотреть темные мониторы в залитом светом пространстве было непросто. Впрочем, это была не самая главная проблема. Даже когда в потоке света удавалось сфокусироваться на черноте, фактически уже в момент броска монитор вспыхивал белым светом. Поскольку копье у меня было одно, это могло бы привести к фатальному результату: миссия провалена, а я разоблачен. Около 10 раз я чуть не попался на этом, но в самый последний момент мне все же удавалось останавливать руку. Казалось, что «око потребления» играет со мной, как заключенный в башню Саурон с Фродо Бэггинсом. Наконец я выделил один экран, который долгое время не изменял темноте. Я несколько раз для вида изображал бросок пилума, но монитор ни разу не зажигался огнем потребления. Наконец, решившись, я со всей силы метнул копье в черную точку залитого светом зала. С еле слышным шипением, которое рождалось от разрезаемого острием воздуха, копью пронеслось по пространству и с не очень громким хрустом вошло в темный экран чудовищной машины. В первый момент казалось, что ничего серьезного не произошло, но в следующий миг раздался мощный взрыв, все экраны в одни момент разорвались, и я почувствовал, как в меня врезаются мелкие осколки составных частей мониторов – стекла, пластика и металла. После чего меня поглотила непроглядная темнота. Вдруг я почувствовал вибрацию у себя в кармане, а затем услышал знакомую мелодию, сопровождающую вызовы в одном из моих мобильных мессенджеров. Я достал из кармана своей белой рубахи мобильный телефон и принял видеозвонок с неизвестного номера. В экране появилась картинка с Ольгой, которая почему-то была с ярким макияжем и с оголенной грудью.

– Как все прошло? – спросила она.

– Все получилось, – ответил я, – «Око» погасло, но каковы последствия этого броска я не знаю.

– Последствия самые охуенные, – сказала она, и рассмеялась каким-то странным диким смехом, после чего продолжила с серьезным видом, – ежегодно все иудеи празднуют Йом-Киппур – день покаяния или искупления. Это происходит на десятый день месяца тишрей. В этой день вершиться великий суд. Сегодня как раз такой день.

Камера дернулась в ее руке, и в кадр вошел Иван Ухгад, который также был с голым торсом.