Kорпорация «АйДи»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я молча кивнул головой, после чего сразу перешел к делу: – С каким условием ты готов рассказать мне о тренде, который может стать основным в ближайшей перспективе?

– Не лукавь, Есенин, – захихикал Гаврик, – ты все понял. Я хочу попасть в сад с гуриями, и ты как регент сможешь меня туда провести.

– Без вопросов, сделаю, – согласился я, – расскажи мне о тренде.

– Ах, эти тренды. Ничего нового в этом мире не происходит. Великий змей движется по спирали и веками показывает нам одни и те же фокусы, – усмехнулся Степан, после чего продолжил, немного понизив голос, – давненько в обществе не муссировалась тема отделения Украинской православной церкви от Московского патриархата. Как минимум на годик можно запустить очередную религиозную войну со всеми вытекающими захватами храмов и драками прихожан разных франшиз. Параллельно можно начать волну гонений на религиозные секты – всяких там свидетелей седьмого дня или шестой субботы. Атеистов при этом можно вовлечь в процесс с помощью мемов и трештока на тему религиозной борьбы, – сказал Гаврик.

– Не знаю, – признался я, – идея неплоха, но все же не огонь.

– Для нас, брат, огонь только один – огонь потребления. Кстати, ты знаешь, почему наш девиз «все сгорит в огне потребления»?

Я отрицательно помахал головой. Гаврик захихикал.

– Как ты знаешь, во время потребления человек направляет свой внутренний свет в противоположную Богу сторону. У света этого есть источник, который условно можно назвать душой. Собственно, свет появляется тогда, когда загорается душа, в переносном, конечно, смысле. Речь идет о рабочем состоянии ума. Этот процесс можно сравнить со звездой, которая светит за счет сжигания своего газа. Что-то похожее происходит и с человеком. В процессе потребления и осознания он сжигает свой газ, так сказать выгорает. Финал зависит от того, куда человек направляет свой свет. Когда выгорает или сгорает звезда, она может превратиться в белого карлика, нейтронную звезду, в конце концов, в черную дыру. У человека также есть несколько вариантов сгорания. Наша задача, чтобы человек потратил свое топливо на потребление, чтобы затем слиться с холодной пустотой вечности, – сказал Степан.

– Что происходит в противном случае? – спросил я.

– Есенин, такие вопросы задавать канцлеру ордена рыцарей ступенчатого стола как минимум неприлично, – рассмеялся он в ответ, – но вернемся к тренду. Мой вариант выгодный еще и потому, что ему сложно что-то противопоставить. Знаешь, почему ЗАО «Генератор света» никогда не противодействует церковному контенту?

– Почему? – спросил я.

– Да потому что церковь к свету, или Богу имеет такое же отношение, как фастфуд к прима-балерине, – сказав это, Гаврик громко рассмеялся.

Не знаю, зачем, но я стал размышлять о том, какие еще тренды можно было запустить взамен «руке Кремля». Чтобы еще могло задать тон в общественно-политическом дискурсе в ближайшей, а может быть и средней перспективе? Первым мне в голову пришла тема контрреволюции или реванша. Мол, к власти хотят прийти силы, которые потеряли кресла и портфели, а и то и вовсе покинули пределы государства в результате последней революции. Но этот тренд также не отличался оригинальность по сравнению с предложением канцлера. Это было еще одним витком вечного Уробороса – любая революция всегда проходит стадию реванша. Также я поразмышлял на тему чипирования населения с целью полного контроля деятельности каждого индивидуума, и подавляющих сознание и волю вышек нового поколения мобильной связи. Однако из-за схожести этого тренда с типичным контентом «Бесогона», который не очень жалую в нашем филиале, все же решил отказаться даже от озвучивания этой идеи. Хотя, в других соседних отделениях «АйДи» этот тренд вполне мог иметь право на жизнь.

Ольга рекомендовала мне не затягивать с презентацией тренда Виндзору, поэтому на следующий день с самого утра я направился на этаж генерального директора корпорации «АйДи». Проходя по пустому центральному нефу, я подошел примерно к тому месту, где во время рыцарского бала был замучен Владимир Семенович, точнее тот бедолага, который поддерживал духовную связь с бардом. Всматриваясь в пол, я зачем-то искал углубление, которое должно было остаться от кола, или хотя бы следы потертостей от камней, удержавших его. Но на плитах не было и намека на недавнюю пытку. Впрочем, возможно, подсветка помещения, которую формировали тянущиеся по залам красные и оранжевые светодиодные нити, умело скрывала все дефекты поверхности. В голове у меня зазвучал стих:

– Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном?

Отчего прослыл я скандалистом?

Не злодей я и не грабил лесом,

Не расстреливал несчастных по темницам.

Я всего лишь уличный повеса,

Улыбающийся встречным лицам.

Пройдя за скульптуру крылатого рыцаря, я вновь оказался у старинной резной двери с изображением заключенного в правильный треугольник полумесяца с человеческим лицом. Однако в этот раз сразу под треугольником я заметил небольшого белого кролика с овальным щитом в руке и копьем, который явно хотел атаковать лунный лик. Этот образ сильно диссонировал с общей конвой резьбы, и казался неуместной шуткой творца. Поэтому, рассматривая кролика, я улыбался. Открыв дверь и войдя в зал, я вновь был ослеплен ярким белым светом, источником которого было абсолютно все пространство. Но затем глаза стали привыкать к этому потоку, и я вновь стал замечать границы мониторов, погасшие экраны и трон в центре зала, на котором сидел натуральный крупный козел кашмирской породы, укутанный в шотландский плед. Мне показалось, что животное само испускает яркий белый свет, но, думаю, такой эффект возникал из-за того, что потоки света всех мониторов были направлены в эту область. Какое-то время Уильям Виндзор сидел в неподвижной позе и наслаждался светом, не обращая на меня никакого внимания. Но потом он все же посмотрел на меня, спрыгнул с трона и, подойдя ко мне вплотную, проблеял. Я догадался, что козел хочет, чтобы я представил ему свой тренд. И я заговорил, практически слово в слово повторив слова Гаврика. Когда я закончил, Уильям Виндзор повторил тот же трюк, который продемонстрировал мне при нашем первом знакомстве. Огромный козел поднялся на задние лапы, и внимательно всматриваясь мне в глаза, обрушил в мой лоб свои мощные рога. Я увидел вспышку света еще более яркого, чем в зале «ока потребления», которая за долю секунды свернулась в непроглядную тьму, в которую я погрузился без эмоций, чувств и мыслей. Очнулся я от какого-то невообразимого удовольствия, которое нельзя было сравнить ни с чем. Это было одновременно и моральное, и сексуальное, и физическое, и духовное, и черт знает еще какое-то удовлетворение, экстаз на пике реакции или процесса. Еще даже не отрыв глаза, я ощущал мощный поток света, который бил в меня отовсюду. Почему-то я был уверен, что поток этот был разноцветным. Я сидел на троне Уильяма Виндзора и принимал сигналы со всех светящихся мониторов. Потоки света сходились прямо в моей голове, подозреваю, что это был самая центральная точка зала, и в месте слияния всех лучшей свет действительно становился радужным. Я понял, что готов просидеть в этом кресле до скончания веков, не отвлекаясь абсолютно ни на что. Ко мне пришло осознание, что ничего в этом мире не имеет ни смысла, ни значения, ни цели. Есть только радужный поток, который освобождает от всех цепей, которыми сковывает себя человеческий разум в процессе жизни, точнее существования. А потом я услышал звук приближающихся шагов. В зал вошел человек, в котором по мере приближения я распознал Степана Гаврика в костюме канцлера. Он остановился недалеко от трона и поклонился. Мне не хотелось отвлекаться на его персону, но его присутствие стало сильно раздражать меня. Я спрыгнул с кресла и на четвереньках пошел к нему. Приблизившись вплотную, я поднялся на задние лапы и с неистовой злобой обрушил в его маску свои мощные огромные рога. От удара у меня самого потемнело в глазах, я зашатался, после чего без чувств повалился на пол. Все исчезло.

Следующий раз я открыл глаза у себя в квартире на Печерске. Меня сильно тошнило и вообще – было такое ощущение, что незадолго до пробуждения меня казнили способом «дьявольского ветра», который английские солдаты применяли против восставших сипаев в Индии. Сектантов привязывали к жерлам выстроенных в ряд пушек, после чего одновременно производили выстрел, который разрывал тела жертв на куски. Физические муки сопровождались и душевной болью: пустотой, отчаянием, тоской и безудержным горем. Я с трудом поднялся с кровати, и решил пройтись по комнате. Но получалось у меня не очень. Я шатался, падал, полз на корточках, при этом меня рвало и трясло, слезы градом катились по моим щекам. С трудом я вернулся на кровать, нащупал телефон и набрал Ольгу, которой с большим трудом – обрывочными фразами и паузами попытался объяснить свое состояние. Она пришла довольно быстро, и сразу же преподнесла мне стакан с чистым прозрачным спиртом. Я выпил его, и мне действительно стало немного легче, хотя в целом мое состояние было как после очень тяжелого и даже фатального отравления алкоголем, наркотиками или другим еще более сильным ядом. Я вкратце пересказал ей встречу с Уильямом Виндзором, вхождение в световой поток и инцидент с канцлером.

– Самое главное, что твой тренд одобрен. Соответственно теперь ты регент или десница генерального директора корпорации «АйДи» со всеми правами и обязанностями, – сказал она.

– С чего ты взяла? – спросил я.

– В радужный поток может войти только регент, – пояснила Ольга.

– Что со мной происходило, когда я сидел в троне? – продолжил я.

– По поводу радужного потока – точно ничего сказать не могу. Как ты понимаешь, испытать подобные ощущения могут даже далеко не все рыцари-архары, не говорят об остальных клерках. Говорят, это можно сравнить с ощущениями топового блогера, например, Олега Могола, который с жизненного дна взлетел на вершину обожания и купается в лучах славы, виртуального, морального и финансового благополучия. Выход из потока сопоставим со стремительным падением блогера обратно на дно потребительского интереса. И чем дольше блогер находился в свете софитов, тем больнее происходит его падение на дно рейтинга. Для таких людей нет ничего хуже забвения. Эксперты говорят, что отчасти это можно сравнить с ломкой наркомана. Впрочем, падение блогера с точки зрения психического, соответственно и физического состояния бывает значительно хуже. Как говорят исследователи революций – кто был никем, тот станет всем, а потом снова никем, правда, уже без головы. Только если у блогера этот процесс растянут по времени, восседающий на троне человек получает этот заряд в сильно сжатом виде – как концентрат эйфории, так и последующей ломки. Подозреваю, что ты сидел в троне несколько секунд, – сказала Ольга, – ходят слухи, что Владимир Семенович пристрастился к героину как раз после того, как побывал регентом. Когда его тренд сошел, в шприце с ядом он нашел примитивную и весьма отдаленную замену луча «ока потребления». Поэтому очень прошу тебя относиться к своим новым обязанностям очень аккуратно.

В ответ я одобрительно моргнул двумя глазами. Ольга повторно наполнила стакан спиртом, и протянула его мне. Выпив лекарство, я заснул. Меня разбудил звонок телефона. Я снял трубку и приставил ее к уху.