Kорпорация «АйДи»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Один рыцарь, который когда-то неудачно пошутил, потом шутил очень много и очень долго, – сказал Иван, – у нас тут много шутников, только вот смешно далеко не всем.

Виндзор опер меч о плече и сделал мне призывающий жест рукой, дважды прижав пальцы к ладони. Я приблизился к нему и сделал выпад вперед, крепко зажав пилум руками. Иван довольно легко ушел от броска, сделав просто шаг назад. Я повторно попытался сделать укол, шагнув вперед, но магистр отбил удар мечом. Двигался он очень легко и проворно, как будто его латы были невесомыми. Мне же движения давались с трудом – доспехи вроде бы были не очень тяжелыми, при этом они сильно ограничивали движения, что сильно усложняло ведение боя. Еще несколько моих попыток нанести удар не увенчались успехом, и тогда я решил использовать пилум по предназначению, со всей силы метнув копью в противника.

Мне показалось, что пилум ударит магистра в голову, но в самый последний момент он сместился в сторону и разрубил копье на две части. Я даже вскрикнул от досады и удивления. Резким движением он подскочил ко мне и ударил по голове плоской частью меча, из-за чего у меня зазвенело в ушах, а после толкнул ногой в грудь, и я с характерным лязгом повалился на пол. По улюлюканьям и возгласам других архаров я понял, что битва закончилась моим поражением. Более того, из-за поломанного пилума рухнула и моя вера в электуса.

– По-прежнему – не побежден, – возгласил Гаврик.

Последнее слово рыцари хором прокричали 13 раз. Я попытался встать на ноги, но сделать это было не так просто. Как перевернувшийся на спину жук, я пытался зацепиться конечностями за пол, чтобы подняться. Получалось у меня примерно так же как у бронированного насекомого. Ни Степан, ни Иван, ни рыцари даже не пытались мне помощь, но словно энтомологи с интересом наблюдали за моими движениями. В какой-то момент я все же сумел посильнее оттолкнуться правой рукой от пола и перевернулся на левый бок, а затем и на живот. Когда я, наконец, поднялся, канцлер сунул мне в руки две части сломанного пилума и указал на кресло за ступенчатым столом – четвертый стул по правую сторону от центрального хода.

Виндзор и рыцари уже сидели на своих местах, когда я поднимался к своему креслу. Мои движения они сопровождали хлопками в ладоши. Поскольку у всех, за исключением канцлера, на руках были стальные перчатки, зал наполняло металлическое звяканье и постукивание. Вначале я думал, что таким образом архары приветствуют нового члена ордена, но когда я занял свое место за ступенчатым столом, то понял, что чествовали они не меня, а канцлера. Гаврик метался по лестнице и раздавал рыцарям золотые бокалы, выполненные в виде классических граненых стаканов, и заполнял их дор краев какой-то зеленой жидкостью из большой стеклянной бутылки с цветной этикеткой. Когда он угощал меня, то я успел рассмотреть на наклейке изображение девушки в коротком зеленом платье с прозрачными зелеными крыльями, похожими на стрекозьи. В каждый бокал канцлер вставлял коктейльную трубочку, чтобы рыцари могли выпить жидкость сквозь прорези в стальных головных уборах. Когда все стаканы были наполнены, Степан спустился вниз и по-турецки сел на упомянутый бардовый пуфик. Себе он угощение не налил. У магистра бокал отличался от стаканов рыцарей. Это была высокая чаша в форме человеческого черепа на резной ножке, инкрустированная различными драгоценными камнями. Иван раскрыл свой шлем, поднял кубок и произнес: – Каждый город – Вавилон. Каждый порок – Вавилонская башня. Огонь – очищение. После чего он одним махом опорожнил весь немаленький бокал.

– Очищение, – хором повторили рыцари, после чего засунули трубочки в отверстия своих шлемов и стали всасывать зеленую жидкость. Получалось это не очень быстро, к тому же смотрелось весьма забавно – взрослые мужики в устрашающих доспехах втягивают жидкость через тонкие трубочки. Впрочем, я делал аналогично. По вкусу напиток напоминал «зеленую ведьму», но был менее сладким. Когда последний архар допил свой стакан и поставил его на стол, раздался симфонические оркестр. При чем это явно не была запись – музыка была живой. Невидимые музыканты исполняли произведение норвежского композитора Эдварда Грига «В пещере горного короля». Под эту музыку в метрах пяти от начала ступеней с потолка стала спускаться круглая площадка, удерживаемая четырьмя довольно мощными цепями. Цепи уходили в специальные ниши в потолке, где, вероятно, располагался механизм, приводивший конструкцию в движение. Весь процесс сопровождался характерным хрустом и переливом металлических звеньев, который завершился громким ударом площадки об пол. Сверху на конструкции размещалась копия Вавилонской башни, точнее вариант этого здания в версии нидерландского художника Питера Брейгеля, высотой примерно три метра. Присмотревшись внимательно, я заметил, что башня была сделана из различных купюр мировых валют – от американских долларов до турецких лир. В следующий миг вся конструкция вспыхнула желто-красным огнем, одновременно с чем Ухгад стал резко увеличиваться в размерах, при чем его шея стала сильно вытягиваться вперед. Буквально за секунды он стал в несколько раз больше, чем был, а за его спиной возникли огромные кожаные крылья, которые совершали пульсирующие движения. Золотые символы на доспехах стали расползаться по его телу, превращаясь в ромбовидную чешую. Вскоре существо стало тусклого желтого цвета, словно выцветшая позолота на советских погребальных плитах. Шлем в виде козлиной морды выдвинулся вперед и превратился в живую голову, напоминающую китайского дракона с красными козлиными рогами и густой красной гривой на шее. Чудовище придвинуло голову к башне и стало жадно вдыхать производимый в результате горения белый дым. Как огромный мощный пылесос дракон всасывал смог, и вскоре догорающая башня потухла, а оставшийся черный каркас сгоревшей дотла конструкции рассыпался в труху. В этот же момент музыка прекратилась. Чудовище издало мощный рев, после чего стало резко уменьшаться в размерах, пока на его месте вновь не оказался магистр ордена рыцарей ступенчатого стола. Иван внимательно осмотрел своих вассалов и произнес:

– Не кровь и пот труда,

И даже не усилия ума в процессе осознания себя,

А лживые желания и чаяния,

Зачахшие над золотом глаза,

Питают рыцарей холодные сердца

Конструкция вновь пришла в движение, потащив площадку обратно вверх.

– Господа, архары, бал не ждет, – сказал Гаврик, вставая со своего пуфика.

Рыцари стали вставать со своих кресел и спускаться по ступеням вниз. Уильяма Виндзора среди них не было. Трон его также пустовал. В какой момент он исчез, было непонятно. Все 13 архаров, включая меня, вышли в фойе. Степан проследовал к двустворчатой двери, возле которой в этой раз уже дежурили двое лакеев в красных парадных ливреях, украшенных аксельбантами, галунами и тесьмой. Голову прислужников покрывали белые парики с завязанными черными бантами хвостами. Каждый из рыцарей считал своим долгом подойти к одному из лакеев, похлопать его по щеке, и всунуть ему в карман какую-то банкноту. При этом слуги вели себя достойно и даже высокомерно, не обращая внимания на фамильярное поведение рыцарей, смотря на происходящее высоко задрав нос. У меня купюр с собой не было, никто об этом не предупреждал, но я не смог отказать себе в удовольствии похлопать одного из лакеев по щечке металлической перчаткой. Дверь вела в бальный зал, который размещался в знакомом помещении с готическими сводами и колоннами со скульптурами рыцарей, которые были свидетелями моей первой встречи с Иваном Ухгадом. Правда, в этот раз в помещении было немного светлее, видимо, яркость тянущихся по всему залу светодиодных нитей регулировалась по желанию администрации. Сегодня здесь было много людей, преимущественно, клерки – вероятно, узкие и значимые специалисты, а также преторианцы – без шлемов и оружия, но в фиолетовых тогах и лацернах, а также в сверкающих лориках хаматах. Также было много обслуги – голых девиц и лакеев в зеленых ливреях, которые перемещались по залу с большими золотыми подносами, на которых были расставлены в форме пятиконечной звезды хрустальные бокалы с горячительными напитками. В конце зала сразу под скульптурой крылатого рыцаря расположился симфонический оркестр, состоящий исключительно из мужчин в черных смокингах и белых рубахах. Вероятно, их я и слышал в зале рыцарей ступенчатого стола. Мужская часть корпорации «АйДи» была в традиционных синих спортивных костюмах и кроссовках от именитого немецкого производителя. У всех лица закрывали золотые маски с улыбающимися выражениями лиц. Прекрасная половина компании была также в офисной одежде – с белыми парадными бантами и советской школьной форме, которая была настолько выстирана и отглажена, что выглядела не хуже бальных платьев. Лица девушек и женщин также закрывали улыбающиеся маски. Преторианцы, по выражению лиц и сканирующему взгляду было понятно, что это офицерский состав, подсознательно сбивались в группы по три-четыре человека и символично формировали посты возле колонн – у ног скульптур рыцарей. По всему залу стоял шум от разговоров под аккомпанемент музыкантов, которые играли лучшие произведения Шуберта. В один момент музыка прекратилась, и вслед за ней все замолчали. Послышались тяжелые скрипучие шаги, которые принадлежали дефилирующему по залу Ивану Ухгаду. В этот раз магистр не был в латах. Наряд его был лаконичен и строг: черные галифе с тонкими белыми лампасами, начищенные до блеска черные сапоги, черный китель с газырями, верхнюю часть которого скрывала накинутая на плечи козлиная шкура, и черно-красная фуражка с белым черепом и костями. Иван остановился в центре зала. Окинув взглядом толпу, он сказал: – Первый танец рыцарей. Дамы и господа, прошу.

Все сотрудницы корпорации «АйДи» выстроились в одну шеренгу с левой стороны зала. К каждому из архаров подошли по два лакея. Один прислужник помогал рыцарю снять шлем, другой держал в руке пустой поднос, куда затем помещался тяжелый головной убор и другие элементы амуниции. В итоге все архары остались в своих традиционных одеждах. Кто в военном кителе, кто льняных штанах и свитере, кто смирительной рубашке. Все рыцари, как и я, были в золотых масках с лицами конкретных людей. Некоторых я узнавал, например, украинского анархиста Нестора Махно, актера Богдана Ступку в образе Богдана Хмельницкого из кинофильма Ежи Гофмана «Огнем и мечом», борца Ивана Поддубного, художника Казимира Малевича, предводителя украинских националистов Степана Бандеру, писателя Михаила Булгакова, генерала армии, освобождавшего Киев, Николая Ватутина. Другие лица я вспомнить не мог. Когда процесс переодевания, точнее раздевания был завершен, архары стали прохаживаться вдоль строя и выпирать себе партнерш. Я последовал их примеру. Во время этого процесса одна из девиц дотронулась до моей руки. Я поймал ее взгляд через маску и почувствовал импульс в сердце. Это была Ольга. Я вывел ее из строя, и она в знак признательности выполнила книксен. Чтобы было удобнее выполнять танцевальные па, она прицепила золотой лик к специальному ремешку на талии. Также сделали и другие выбранные рыцарями дамы. Заиграл вальс композитора Петра Чайковского из балета «Спящая красавица», и пары закружились в танце. Не знаю, как так получилось – я раньше никогда не танцевал вальс, но мне казалось, что получается у меня весьма недурно.

– Ты сегодня очень красиво и стильно выглядел в латах, – сказала Ольга.

– Ты всегда красиво и стильно выглядишь, – ответил комплиментом я.

– Осталось еще совсем чуть-чуть и наша цель будет достигнута, – сказала она шепотом, прислонив лицом к моей маске.

– Все может быть, – ответил я.

– Я верю в это, – сказала Ольга.

– Здесь надо не верить, а делать, – сказал я.

Музыка закончилась, и все танцующие пары остановились. Барышни поклонились своим партнерам, а рыцари ответили резкими кивками.

– Танцуют все, – выкрикнул Иван Ухгад.

Заиграл вальс Иоганна Штрауса «На прекрасном голубом Дунае» и теперь по залу вместе с рыцарскими парами закружились и обычные клерки. Преторианцы, как и прежде, оставались у ног рыцарских статуй. Я смотрел в глаза Ольги и утопал в их глубине и цвете, когда боковым зрением заметил приближающуюся к нам фигуру Ивана Ухгада. Подойдя вплотную, он нарочито громко кашлянул, и мы остановились.

– Глеб, не уступите даму на танец? – спросил он, улыбаясь.

На моих щеках заиграли желваки, но реакцию лица на беспредельную наглость скрыла маска Сергея Есенина. Беззвучно я прочел четверостишье:

– Не тужи, дорогой, и не ахай,

Жизнь держи, как коня, за узду,

Посылай всех и каждого на хуй,