В условиях господства вражеской авиации в воздухе, в условиях постоянного наращивания ее численности и активности действий, части ПВО 3-й танковой армии с большим трудом справлялись с задачей прикрытия своих войск. Ситуацию усугубляли недопоставки фронтом зенитных боеприпасов по заявкам штаба армии и дефицит горючего. В результате ВВС противника порой действовали над полем боя практически беспрепятственно. Характерны неоднократные прицельные бомбежки штаба армии и армейского узла связи.
Войсковая ПВО противостоящих армии Рыбалко панцергренадерских дивизий СС была представлена входящим в состав каждой зенитным батальоном из трех тяжелых батарей (12 88-мм зениток и 9 20-мм автоматов по штату), одной средней (9 37-мм автоматов по штату) и легкой (12 одноствольных или 6 счетверенных 20-мм автоматов по штату), а также отдельными легкими зенитными ротами и взводами в других частях и соединениях дивизии, вооруженными разными типами 20-мм автоматов. Значительный процент матчасти в подразделениях МЗА составляли самоходные типы зенитных пушек, что позволяло эффективно прикрывать войска на марше и в маневренном бою. Батареи зенитного батальона, как правило, включались в состав боевых групп.
Превосходство немецкой авиации в воздухе позволило противнику использовать зенитные орудия всех калибров для ведения огня по наземным целям. Особенно эффективным было использование 88-мм зениток в системе противотанковой обороны (в частности, на рубеже реки Северский Донец возле Чугуева), а малокалиберных автоматов — по наступающей пехоте.
Ведение наступления танковой армией в зимних условиях требовало повышенного внимания к инженерному обеспечению действий наступающих войск — инженерной разведки противника и местности, обеспечения преодоления заграждений и форсирования водных преград, прокладки и поддержания в должном состоянии колонных путей и дорог, подготовки в инженерном отношении обороны на направлениях возможных контратак противника.
Основная нагрузка при проведении этих мероприятий в Харьковской наступательной операции ложилась на саперные подразделения стрелковых дивизий и танковых корпусов. В распоряжении начальника инженерной службы армии находился 182-й мотоинженерный батальон, а штаб фронта передал в подчинение 3-й танковой армии 46-й и 47-й отдельные саперные батальоны из состава 60-й инженерно-саперной бригады (всего шесть саперных рот). Эти батальоны были приданы танковым корпусам. Прокладку дорог фронтового значения в тылу армии и постройку переправ и мостов предполагалось осуществлять силами частей и подразделений, подчиненных начальнику инженерных войск фронта.
Наиболее трудной задачей для инженерной службы 3-й танковой армии в ходе операции стала расчистка и ремонт дорог и колонных путей для организации бесперебойного снабжения войск. Виду ограниченной численности саперных подразделений для проведения этих работ широко привлекалось местное население.
Большую работу пришлось проделать саперам и при обеспечении движения наступающих частей: снятие минных заграждений, которые противник устанавливал в оставляемых населенных пунктах, организация ледовых переправ и временных мостов взамен уничтоженных немцами при отступлении. Особое значение имели действия инженерных подразделений при вступлении армии в Харьков — гарнизон противника, оставляя город, силами особых команд вывел из строя все мосты, организовал минирование и заграждение завалами и рвами основных дорог, разрушение особо важных объектов. Требовалось в кратчайшие сроки обеспечить беспрепятственное движение войск по городу в условиях отсутствия переправ и перегруженности дорог и улиц большим количеством личного состава, техники и гужевых обозов, поскольку в город одновременно вступили соединения трех армий — 40-й, 69-й и 3-й танковой. Все они должны были как можно быстрее проследовать далее на запад, преследуя отходящего противника. С этой задачей инженерная служба армии также справилась с привлечением местного населения.
При подготовке и проведении Харьковской наступательной операции — первой наступательной операции, проводимой танковой армией в оперативной глубине — вопросам оперативного обеспечения действий армии придавалось очень высокое значение. При этом важнейшее место среди этих мероприятий занимали разведка всех видов, обеспечение скрытности, взаимодействия частей и соединений, организация оперативного управления войсками, а также удержание оперативной инициативы.
И при подготовке, и в ходе проведения операции основные усилия разведки армии направлялись на уточнение сил и средств группировки противника, вскрытие системы его обороны, отслеживание передвижения резервов и анализ возможных действий, а также детальное изучение местности в полосе наступления. Выполнение этих задач возлагалось на штатные разведывательные подразделения всех частей и соединений. В распоряжении командиров танковых корпусов имелись механизированные разведывательные батальоны (по одному на корпус), а штаб армии использовал для разведки 39-й отдельный бронебатальон.
Значительную помощь в сборе данных о противнике и в проведении разведывательных операций оказывали местные жители и выходящие на соединение с наступающими войсками партизанские отряды.
В условиях стремительно развивающегося наступления особое значение приобретали действия авиаразведки, обеспечиваемые вылетами самолетов 2-й воздушной армии. Ввиду сильного противодействия ПВО и истребителей противника в дневное время значительную часть этой работы осуществляли бомбардировщики-ночники По-2 и Р-5. Во многих случаях данные авиаразведки доставлялись непосредственно наступающим соединениям путем сброса вымпелов самолета-ми-разведчиками. Большое значение для организации наступления имели аэрофотоснимки участков обороны противника, особенно рубежа по реке Северский Донец.
Получаемые разведподразделениями данные обрабатывались в штабе армии и докладывались в разведотдел штаба фронта (см приложение 2).
В целом благодаря комплексу разведывательных действий штабу 3-й танковой армии удалось вскрыть состав сил и средств противостоящей группировки противника, систему и характер его обороны, выдвижение резервов и комплекс мероприятий по противодействию наступлению армии. Благодаря полученным данным штаб армии Рыбалко и штаб Воронежского фронта могли оперативно реагировать на предстоящие изменения обстановки, что и обеспечило в конечном итоге выполнение и армией, и фронтом поставленной задачи по освобождению города Харьков и Харьковского промышленного района.
В то же время серьезным упущением в работе разведки как армии, так и фронта следует признать тот факт, что они не сумели своевременно обнаружить оставление войсками 2-го танкового корпуса СС позиций в городе и его окрестностях с целью прорыва из намечавшегося кольца окружения.
В условиях действий танковой армии в оперативной глубине особое значение приобретало обеспечение ее флангов и стыков с соседними соединениями. Ставка ВГК и Генеральный штаб Красной Армии, основываясь на опыте 1941–1942 годов, неоднократно обращали внимание командиров и штабов всех уровней на уязвимость этих участков боевых порядков частей и соединений, а также на стремление противника использовать именно эти ослабленные участки для организации наступления и контрнаступления. Особо подчеркивалась их важность для маневренных соединений, пренебрежение обеспечением флангами которых угрожало риском быть отрезанными от своих войск и попасть в окружение. В частности, большое внимание освещению этого вопроса было уделено в новом Боевом Уставе пехоты (БУП-42), созданном в конце 1942 года с учетом опыта войны.
При разработке плана операции штаб 3-й танковой армии уделил много внимания отработке обеспечения флангов и взаимодействию с соседними соединениями. Так, правый, северный фланг обеспечивался резервом командарма — 184-й стрелковой дивизией, 179-й отдельной танковой бригадой и 1245-м истребительно-противотанковым артполком. Обеспечение стыка с соседом справа — 69-й армией в лице 180-й стрелковой дивизии — возлагалось на правофланговую 48-ю гвардейскую стрелковую дивизию, а затем на 184-ю дивизию. Левый фланг обеспечивался рокировкой на него главной ударной и маневренной силы армии — двух танковых и кавалерийского корпусов с последующим наступлением их вдоль южной разграничительной линии армий. Поддерживать непосредственный контакт с левым (южным) соседом — 350-й стрелковой дивизией 6-й армии — должна была левофланговая 111-я стрелковая дивизия.
Развитие событий показало правильность и прозорливость решения командарма. 5 февраля 1943 года противник силами 2-го танкового полка СС (до 30 танков) и 4-го панцергренадерского полка СС «Дер Фюрер» нанес контрудар на направлении Белый Колодезь — Великий Бурлук в стык между 3-й танковой и 69-й армиями. Навстречу контратакующим был немедленно брошен резерв командарма, который во взаимодействии с 180-й дивизией 69-й армии блокировал действия противника, нанеся ему ощутимые потери.
О значении, которое придавал штаб армии действиям на флангах, говорит тот факт, что для руководства отражением контратаки у Великого Бурлука и координации действий с соседом справа был направлен заместитель командующего армией генерал-майор Е. Е. Белов.
На левом фланге, где 6-й гвардейский кавкорпус к 8 февраля оказался втянут в бои с отходящими остатками 298-й и 320-й пехотных дивизий противника, командарм, следуя указаниям штаба фронта, решил использовать неприкрытый фланг дивизии СС «Лейбштандарт» и отправить корпус в глубокий рейд в обход вражеской обороны с задачей «прорваться в полосе действий 6А (на участке 350 сд) и, следуя по маршруту Андреевка, Бол. Гомольша, Тарановка, отрезать противнику пути отхода на Харьков в юго-западном и западном направлениях»[102]. Дерзкие действия кавкорпуса на фланге 3-й танковой армии явились одним из ключевых факторов в достижении целей, поставленных командованием фронта.
Таким образом, в ходе операции штаб и командующий 3-й танковой армией не только надежно обеспечили свои фланги и стыки с соседями хорошо организованной подвижной обороной, но и сами воспользовались упущениями противника в обеспечении флангов своих соединений.
Захват и удержание оперативно-стратегической инициативы, безусловно, является краеугольным камнем в обеспечении успеха глубоких маневренных операций, проводимых подвижными танковыми и механизированными соединениями.
Действия 3-й танковой армии в операции «Звезда» представляют хороший пример владения такой инициативой, пресечения попыток противника ее перехватить и навязывания ему своих действий, как в полосе наступления армии, так и в масштабах фронта. Достигнуто это было прежде всего за счет разработки четкого, всесторонне продуманного плана ведения боевых действий и следования ему на всех этапах операции.
Большое значения имела также отработка вопросов взаимодействия частей и соединений разных родов войск в ходе наступления. Штаб армии сумел предугадать возможные варианты действий противника и противопоставить им заранее продуманные и подготовленные меры противодействия, сохранив тем самым возможность вести сражение по собственному сценарию. При этом обеспечивались и скрытность действий армии, и оперативная внезапность.
Хотя общие цели наступления армии и фронта были противнику достаточно очевидны, Рыбалко удалось ввести в заблуждение неприятельское командование относительно своих тактических замыслов и реального состояния вверенных ему сил и средств. До самого последнего момента штаб 2-го танкового корпуса СС был уверен, что 3-я танковая армия обладает подавляющим превосходством в танках и постоянно получает свежие подкрепления, благодаря чему может постоянно увеличивать интенсивность боевых действий во всей полосе своего наступления.
Совершенно внезапным оказался рейд 6-го гвардейского кавкорпуса южнее Харькова. Корпус был обнаружен противником вблизи Мерефы и Новой Водолаги как раз в тот момент, когда в эти населенные пункты должны были перемещаться ввиду приближения линии фронта и угрозы обхода штабы 2-го танкового корпуса СС и армейской группы Ланца. Блокирование этого прорыва потребовало от немецкого командования напряжения всех наличных сил и срочного привлечения последних наличных резервов, лишая тем самым всю группировку шансов на удержание города.
Таким образом, несмотря на сосредоточение против армии Рыбалко максимально возможного количества подвижных резервов, имеющих перевес в отдельных видах вооружений (танках и авиации), немецкое командование было вынуждено постоянно отступать, сокращая линию обороны. Именно активные действия
3-й танковой армии обеспечили выполнение задачи операции соединениями фронта — находясь под угрозой глубокого обхода и окружения, вражеская группировка, несмотря на строгий личный приказ главнокомандующего, отказалось от удержания Харькова и его окрестностей, отступив в западном направлении.
Изучение опыта действий 3-й танковой армии в Козельской операции показало, что штатная структура штаба танковой армии, созданная при формировании, не позволяет эффективно управлять войсками в сравнении с управлением полевой (общевойсковой) армии. Для устранения этого недостатка в январе 1943 года штаб армии Рыбалко был переведен на штат полевой армии. Ввиду участия армии в цикле наступательных операций переход на новый штат затянулся и полностью был завершен лишь к концу марта. При этом сказывался недостаток подготовленных для штабной работы офицеров. Отрицательно сказались на работе штаба и многочисленные кадровые перестановки, происходившие в этот период. Так, с 14 января по 24 февраля 1943 года на должности начальника штаба армии побывали последовательно пять человек.
В ходе операции штаб армии неоднократно перемещался, следуя за наступающими войсками. При перемещении штаба вперед выбрасывался выносной пункт управления, который, как правило, вынужден был принимать на себя руководство армией, используя радиосвязь, до момента прибытия штаба и организации проводных линий связи. Перемещения штаба почти всегда задерживались ввиду недостатка транспортных средств штатной автороты. Прикомандирование к ней дополнительных автоподразделений решило проблему далеко не полностью.
Управление войсками армии осуществлялось следующим образом:
[102] ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 45.