Таким образом, в среднем каждый день средний ремонт проходили 6,8 танка, а текущий — 20. В своих отчетах инженерная служба армии подчеркивала:
«В указанном количестве произведенных ремонтов имеются танки, ремонт которых производился по 3–4 раза, и машины продолжают находиться в строю. Примеры: танки Т-34 179-й отдельной танковой бригады № 420965 „Молотовец“ и № 210066 „Кутузов“ восстанавливались по 4 раза и вступали опять в строй»[100].
Столь высокая интенсивность ремонтно-восстановительных работ смогла компенсировать высокий уровень боевых и небоевых потерь боевых машин и в конечном итоге предопределила успешное выполнение армией боевой задачи в условиях превосходства противника в танках и самоходных орудиях.
После освобождения Харькова на базе предприятий города совместно с ремонтными службами армии были развернуты танкоремонтные мастерские, кадровую основу которых в значительной степени составили рабочие профильных предприятий, остававшиеся в оккупированном городе. Зачастую именно они выступали инициаторами создания таких мастерских на своих предприятиях. Особо ценными оказались, как и рассчитывало командование армии, мощности и кадры Харьковского тракторного завода, танкостроительного № 183 и моторостроительного № 75. Эти мероприятия позволили в значительной мере интенсифицировать ремонт и восстановление боевых машин, что серьезно сказалось на боеспособности армии.
В целом в ходе Харьковской наступательной операции танковые соединения 3-й танковой армии, несмотря на все неблагоприятные факторы, справились со своей задачей — ведением наступления в оперативной глубине обороны противника и захватом стратегически важного пункта. Ими был наработан ценнейший опыт для совершенствования как тактики применения крупных танковых объединений, так и их организационно штатной структуры.
Наступление советских войск на Харьковском направлении в феврале 1943 года.
Хотя танковые армии смешанного состава и предназначались для самостоятельного прорыва обороны противника, огневой мощи их артиллерийских подразделений было недостаточно. Так, 122-мм гаубицы имелись только в составе стрелковых дивизий (8 орудий по штату в обычной стрелковой дивизии и 12 — в гвардейской). В непосредственном подчинении командарма находился только 1172-й легкий (20 76-мм орудий) и 1245-й истребительно-противотанковый (20 орудий) полки и 62-й полк гвардейских минометов (24 установки М-8 по штату). Поэтому, к началу Острогожско-Россошанской операции армия получила дополнительные артиллерийские средства усиления: 97-й полк гвардейских минометов (установки М-8 и М-13), 15-ю тяжелую бригаду гвардейских минометов (288 пусковых рам М-30 по штату) и 8-ю артиллерийскую дивизию прорыва Резерва Главного командования.
Артиллерийские дивизии прорыва РГК были принципиально новыми соединениями, которые начали формироваться в ноябре 1942 года. Их появление было вызвано необходимостью создания мощных мобильных артиллерийских группировок, способных взламывать подготовленную оборону противника на участках прорыва, а затем сопровождать наступающие войска, концентрируя высокую огневую мощь на контратакуемых участках или узлах обороны. 8-я дивизия включала в себя 38-й и 129-й пушечные артполки (соответственно 18 152-мм и 18 122-мм гаубиц-пушек), 138-й, 206-й и 265-й гаубичные полки (по 20 122-мм гаубиц), а также 288-й и 368-й легкие (противотанковые) артполки (по 24 76-мм орудия). Дивизия была хорошо оснащена тягачами и автомобилями, обеспечивавшими ей высокую мобильность. Ставка ВГК и ГАУ Красной армии пристально следили за использованием артиллерийских дивизий и совершенствовали их организационно-штатную структуру и тактику применения, исходя из накопленного боевого опыта. Так, в середине февраля в дивизиях было введено бригадное звено. В 8-й ад РГК были сформированы управления 2-й легкой, 28-й гаубичной и 12-й пушечной артиллерийских бригад.
Ещё в ходе проведения Острогожско-Россошанской операции после выполнения артиллерийскими и минометными частями соединениями организации артиллерийского наступления и прорыва обороны противника было принято решение усилить их частями наступающие группировки 3-й танковой армии. В условиях ведения маневренных действий при необходимости борьбы с очаговой обороной противника в укрепленных населенных пунктах такое решение было вполне оправданным. Было оно сохранено в силе и при подготовке операции «Звезда». При этом стрелковые дивизии усиливались тяжелой артиллерией и «катюшами» (48-я сд — 265-м гап и 293-м огмд, 62-я сд — 138-м гап и 315-м огмд, 160-я сд — 206-м гап, 294-м и 318-м огмд), а танковые корпуса — противотанковыми полками (15-й танковый корпус — 368-м артполком, с 12-м танковым корпусом действовал 1172-й лап). 6-й гвардейский кавалерийский корпус, имевший в своем составе 161-й минометный полк, 20-й кавалерийский артдивизион и 7-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, получил 288-й артполк и два огмд — 388-й и 390-й. Оба пушечных артполка 8-й артдивизии, составляя армейскую группу дальнего действия (АДД), оставались в резерве командарма для использования на направлении решающего удара.
Использование огневых средств 15-й тгмбр в условиях маневренных действий осложнялось их малоподвижностью и необходимостью длительной подготовки к открытию огня. Тем не менее части гвардейских минометов, как этой бригады, так и 62-го и 97-го гмп, оказали существенную поддержку наступающим войскам армии при штурме укрепленных противником населенных пунктов, где их огонь был особенно эффективен.
Большое внимание при подготовке наступления штаб армии уделил противотанковой обороне. Во всех частях и группировках создавались противотанковые резервы. В стрелковых дивизиях и танковых бригадах — за счет штатных средств истребительно-противотанковых дивизионов и батарей, в танковых корпусах — за счет приданных артполков. Резервом командарма был 1245-й иптап.
Всего к началу операции 3-я танковая армия имела в своем составе 1223 миномета разных калибров, 139 противотанковых орудий, 266 -76-мм орудий, 166— 122-мм гаубиц, 17 — 152-мм пушек, а также 1353 ПТР. В частности, огневые средства в стрелковых и танковых соединениях армии распределялись следующим образом:
В целом артиллерия армии, как войсковая, так и приданная из РГК, справилась с задачей поддержки наступающих соединений, подавления опорных пунктов и прорыву укрепленных позиций противника. Особенно значительна ее роль была в боях на реке Северский Донец в районе Чугуев, Печенеги, а также при штурме окраин Харькова. Так, в частности, высокая интенсивность артиллерийского наступления в районе тракторного завода стала одной из причин прекращения частями 2-го танкового корпуса СС сопротивления и оставления ими города.
Эффективной была в ходе наступления и противотанковая оборона армии. Силами противотанкового резерва командарма — 1245-го иптап совместно с артиллерией 184-й стрелковой дивизии и 179-й отдельной танковой бригады была отражена попытка контрнаступления противника силами до 30 танков 2-го танкового и 4-го панцергренадерского полков дивизии СС «Рейх» на направлении Белый Колодезь — Великий Бурлук.
Понесенные потери вынудили противника резко ограничить действия своих танковых частей в полосе наступления главных сил армии. Умелые и самоотверженные действия артиллеристов 6-го гвардейского кавалерийского корпуса в районе Борки 11 февраля[101] и на рубеже Охочее — Берека 13–14 февраля 1943 года сорвали попытки панцергренадерской дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», используя значительное превосходство в танках, блокировать и разгромить кавкорпус, находящийся в отрыве от основных сил армии.
В ходе всей наступательной операции действия артиллерии, как войсковой, так и РГК, сковывались перебоями в подаче боеприпасов и горючего, а также ухудшением погодных условий, снижавших видимость и затруднявших движение как по дорогам, так и вне их.
Воздушную поддержку войск Воронежского фронта в наступательной операции «Звезда» обеспечивала 2-я воздушная армия генерал-майора авиации К. Н. Смирнова. Непосредственное взаимодействие с 3-й танковой армией осуществляла Южная оперативная группа 2-й воздушной армии в составе 205-й истребительной и 227-й штурмовой авиадивизий, а также оперативно подчиненных ей двух полков 208-й ночной легкобомбардировочной дивизии — всего около 70 боеготовых самолетов.
Согласно плану боевого применения на авиацию 2-й воздушной армии в предстоящей операции возлагались задачи: ведение воздушной разведки, прикрытие своих войск в районах сосредоточения, на марше и в бою, борьба с авиацией противника путем ночных ударов по аэродромам базирования, нарушение движения на железнодорожных и автомобильных коммуникациях в тылу противника, нанесение ударов по линиям и узлам обороны противника, его войскам и выдвигающимся резервам, а при необходимости — обеспечения снабжения и связи со своими наступающими группировками.
Руководство Южной группой осуществлял заместитель командующего 2-й воздушной армии с оперативной группой штаба, находящийся на выносном пункте управления, развернутом в непосредственной близости от штаба 3-й танковой армии. Координацией действий остальных сил воздушной армии с действиями Южной группы в соответствии с боевой обстановкой занимался штаб командующего 2-й воздушной армии.
Существенным недостатком авиационной составляющей наступления, помимо малочисленности авиационного парка, являлась большая удаленность основных аэродромов базирования Южной группы — Рудаево, Титарево, свх. Красный Октябрь (Воронежская область) — от района боевых действий 3-й танковой армии. Это существенно снижало эффективность действий авиации, особенно по прикрытию своих войск. Постройка оперативных аэродромов, приближенных к зоне боев, велась медленно и серьезно затруднялась погодными условиями (сильные снегопады), недостатком строительной и снегоуборочной техники. Существенную помощь при их постройке и расчистке снега оказывало население только что освобожденных районов.
В то же время противник сосредоточил на направлении наступления 3-й танковой армии мощную авиационную группировку (1-й и 4-й воздушные корпуса), опиравшуюся на сеть аэродромов Харьковского, Полтавского и Сталинского (Донецкого) аэроузлов. Она превосходила советскую количественно (в соотношении примерно 1,5 к 1 в начале операции) и качественно — по ударным возможностям, дальности действия и тактико-техническим характеристикам. В ходе ведения операции противник наращивал численность этой группировки, вел активную воздушную разведку, опираясь на данные которой, наносил бомбоштурмовые удары по наступающим советским войскам. Особенно ощутимыми были действия самолетов противника по путям снабжения армии Рыбалко.
Имели место со стороны противника случаи достаточно эффективного использования самолетов для организации связи и снабжения отдельных частей и подразделений, управления с воздуха перемещениями войск и развертыванием боевых порядков.
В целом в ходе операции советские ВВС не смогли обеспечить господство в воздухе в полосе наступления 3-й танковой армии. Достаточно результативны были действия ночных бомбардировщиков 2-й ВА. Длинные февральские ночи способствовали совершению большого числа вылетов в сутки, а новые тактические приемы (например, сочетание вылетов на бомбежку с оригинальной методикой разведывательных действий) позволили добиться высокой эффективности использования устаревшей матчасти (По-2, Р-5). Противник не смог противопоставить действиям ночников ничего, кроме заградительного огня зенитной артиллерии. Очень существенной была роль ночных бомбардировщиков в организации связи с вырвавшимися вперед наступающими группировками. Особенно ценными оказались действия ночников по снабжению горючим и боеприпасами 6-го гвардейского кавалерийского корпуса во время его рейда, нацеленного на глубокий обход Харькова с юго-запада.
План противовоздушной обороны армии истребительной авиацией в ходе подготовки и начала наступления был разработан штабом фронта совместно со штабом 2-й ВА. Однако ввиду малого числа боеготовых истребителей — около 50 самолетов в составе всей 2-й ВА на более чем 200 км фронта — основная тяжесть борьбы с авиацией противника ложилась на наземные средства ПВО.
В состав 3-й танковой армии входили 71-й, 319-й и 470-й полки ПВО (29 37-мм зенитных орудий к началу наступления). Кроме того, зенитные подразделения в виде отдельных дивизионов, батарей и взводов имелись в других частях и соединениях армии. Всего к началу наступления в армии было около 50 37-мм зенитных орудий и около 90 крупнокалиберных зенитных пулеметов.
Все указанные части ПВО длительное время входили в состав армии, прошли вместе с ней период подготовки и достаточно хорошо отработали взаимодействие как с танковыми, так и со стрелковыми частями и подразделениями. Но такого количества зенитных средств явно было недостаточно для прикрытия не только боевых группировок, но и очень растянутых путей подвоза.
В ходе подготовки Острогожско-Россошанской операции армейские полки ПВО были приданы танковым и кавалерийскому корпусам и двигались в их боевых порядках. Такое положение сохранилось и в ходе Харьковской операции, поскольку позволяло максимально эффективно прикрыть эти мобильные ударные группировки.
[100] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, л. 79.
[101] Только 11 февраля артиллеристы корпуса отчитались о подбитии 29 танков противника. ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 49.