К началу февраля 1943 года 3-я танковая армия была наиболее мощным и укомплектованным танковым объединением Красной армии. Она прибыла к начал Острогожско-Россошанской операции, имея в списочном составе 428 боеготовых танков. Ещё 65 машин было в 201-й отбр, приданной подчиненному Рыбалко 6-му кавкорпусу. Однако в ходе операции это количество вследствие как боевых, так и небоевых причин резко сократилось. Безвозвратные потери составили на 20 января 1943 года всего 54 машины. К моменту получения штабом армии задач по плану операции «Звезда» командующий 3-й танковой армией докладывал в штаб фронта о потерях и состоянии материальной части армии следующее:
«21 января 1943 г.
1. Всего в операции принимало участие 486 танков, из них подбиты пушками противника 4, сгорели на поле боя 16, после боя требуют капитального ремонта 24, после боя требуют среднего ремонта от 3 до 7 дней 96 танков, в результате длительных переходов выбыло из строя 103 (из них в замет около 100 танков).
2. Для действий могут быть использованы до 200 танков…»[86]
Планируя наступление танковой армии, оперативный отдел штаба фронта исходил из списочной численности входивших в нее двух танковых корпусов и одной отдельной бригады (173-я отбр выводилась из 3-й танковой армии и передавалась в 69-ю армию) за вычетом безвозвратных потерь (на 17 января 1943 года они составляли 34 танка)[87] — 328 машин плюс 65 танков 201-й отбр. Для восполнения убыли Рыбалко передавались 100 танков «россыпью» — практически все, выделенные Воронежскому фронту для пополнения.
В свою очередь, Ставка понимала необходимость срочного восстановления ударной мощи танковых соединений Воронежского фронта, особенно ввиду предстоящего широкого наступления. 30 января 1943 года командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии Я. Н. Федоренко известил штаб Голикова, что в его распоряжение направлены эшелоны с 357 танками, которые должны прибыть к местам разгрузки до 5 февраля.
Однако доставка прибывающих машин в войска осложнялась необходимостью перегона их своим ходом от станции разгрузки. От главной железнодорожной станции базирования армии — Бутурлиновка — поступавшая техника должна была перегоняться своим ходом на расстояние около 300 км, а по мере развития наступления и более. Состояние грунтовых дорог и сильные снежные заносы замедляли скорость движения колонн и затрудняли вождение. Дополнительным негативным фактором являлась зачастую невысокая квалификация механиков-водителей перегоняемых машин. В результате еще не поступившая в части техника выбывала из строя из-за поломок и отказов. В ходе операции темпы наступления армии значительно превышали темпы восстановления железнодорожных путей в ее тылу, и исправить положение с подвозом техники не представлялось возможным. Так, движение на перегоне Лиски— Россошь возобновилось лишь 8 февраля 1943 года, когда войска армии вышли уже к реке Северский Донец[88].
Ремонтные подразделения армии в ходе подготовки наступления и проведения операции были вынуждены решать беспрецедентную доселе задачу по обеспечению эвакуации, ремонта и ввода в строй техники, разбросанной по маршруту движения армии длиной в несколько сот километров. Инженерно-технический состав удачно использовал прекращение активных боевых действий в период 16–20 января 1943 года За это время бригадными ремонтными подразделениями был отремонтирован 81 танк текущим ремонтом и 42 танка средним ремонтом[89], а корпусными и армейскими — по 5 танков средним и текущим ремонтом[90]. Однако, как отмечал впоследствии Рыбалко, «ремонтно-эвакуационные средства армии были ничтожны и справиться со своей задачей не могли, невзирая на это, от аппарата фронтов никакой помощи оказано не было. Это и было основной причиной того, что многие танки, вышедшие из строя по техническим причинам, не могли принять участия в операции»[91].
Командование армии и ее инженерно-техническая служба возлагали большие надежды на возможность, освободив Харьков, организовать ремонт танков на базе многочисленных машиностроительных предприятий города — в частности, тракторного и танкового завода № 183, с привлечением местного населения.
Таким образом, на исходных рубежах к началу операции сосредоточилось только 128 танков 3-й танковой армии плюс 37 машин 201-й отбр, т. е. всего 165 штук. Остальные, как доносил штаб армии, «…были на путях Бутурлиновка, Калач, Кантемировка, Россошь, Карпенково, Татарино, Алексеевка, Валуйки или на полях предыдущих боев без горючего, по техническим неисправностям или в снежных сугробах»[92].
Выделенные фронтом 100 танков прибыть к началу операции не успели. Только 2-го и 4-го февраля — когда наступление уже началось — на станции Икорец (около 200 км от исходного рубежа) было выгружено в общей сложности 97 танков Т-34[93]. Тем не менее к началу операции в полосе своего наступления армия обладала не менее чем двукратным превосходством в танках над противником.
К рубежу р. Северский Донец 12-й и 15-й танковые корпуса, практически не соприкасавшиеся с противником, вышли, имея в строю 59 танков. В 179-й отбр, составлявшей резерв командарма и принявшей участие в отражении неприятельского контрудара на направлении Великий Бурлук, их было к 10 февраля 26, а в 201-й отбр — 37.
По мере выхода к внешнему, а затем и внутреннему оборонительному обводу Харькова боевые потери, соединения и части армии столкнулись с мощной обороной противника, насыщенной противотанковыми орудиями, поддерживаемой дивизионной артиллерией и зенитными орудиями, поставленными на прямую наводку. Для ликвидации прорывов немцами использовались мобильные группы танков, усиленные штурмовыми и самоходными противотанковыми орудиями. Местность была подготовлена к обороне в инженерном отношении — мосты взрывались, населенные пункты укреплялись, дороги и ледовые переправы минировались. Все это ограничивало возможность ведения танковыми частями маневренных действий и вынуждало использовать танковые корпуса для непосредственной поддержки стрелковых дивизий при прорыве позиций неприятеля на главном направлении наступления.
Результатом стал резкий рост боевых потерь в танковом парке армии. Так, например, 179-я отбр, находившаяся в резерве командарма и введенная в бой лишь на непосредственных подступах к городу вместе с 62-й гвардейской стрелковой дивизией, вошла в Харьков, имея в строю только 8 боевых машин.
Особо следует отметить действия 201-й отдельной танковой бригады генерал-майора Н.А. Таранова. Будучи приданной 6-му гвардейскому кавалерийскому корпусу, бригада в первые пять дней операции успешно справлялась с задачами авангарда наступающего кавкорпуса, а затем совершила вместе с ним рейд в тыл противника с целью соединения с войсками 40-й армии и окружения вражеской группировки. Когда действия корпуса были обнаружены и локализованы противником, умелое применение личным составом бригады тактики танковых засад и мобильной обороны обеспечили корпусу отражение всех контратак, срыв попытки окружения корпуса и выход на соединение с частями 3-й танковой армии.
Следует подчеркнуть, что все время рейда бригада и корпус находились в полном отрыве от своих тылов и снабжались горючим и боеприпасами по воздуху самолетами-ночниками У-2 из состава 2-й воздушной армии. Примечательно, что бригада имела на вооружении технику не отечественного, а иностранного (американского) производства.
Безвозвратные потери танковых соединений армии за период с 20 января по 18 февраля 1943 г. составили[94]:
Помимо уже упомянутых 97 танков, в армию поступали и другие партии новых боевых машин. 11-го февраля на станцию Россошь поступили 35 танков Т-34 «россыпью», еще 32 таких же танка были ошибочно (!) переданы армии за счет Юго-Западного фронта[95]. Однако и эти резервы не успели попасть в войска до взятия Харькова.
К моменту завершения операции — 18 февраля 1943 г. — 3-я танковая армия имела в строю с учетом поступившего пополнения[96]:
Штаб армии следующим образом описывал списочный состав и состояние своего танкового парка на 18 февраля 1943 года:
«432 машины, из коих 122 продолжали стоять и ремонтироваться на дорогах Бутурлиновка— Кантемировка, и 214 машин, будучи подбитыми на поле боя и технически неисправными, находились на дорогах (и на поле боя) Кантемировка, Россошь, Карпенково, Алексеевка, Валуйки, Харьков, Валки — Мерефа, из них 163 танка в движении от станции Икорец[97].
Всего, таким образом, находилось в ремонте, стояло на дорогах и двигалось в части армии 336 машин (в т. ч. и 163 танка новых).
На поле боя 13.02.43 г. было всего 96 машин.
Относительно большой процент останавливающихся танков по техническим неисправностям происходил по причинам:
а) неопытности водительского состава, особенно танкового резерва;
б) трудности зимних путей;
в) относительно большой изношенности материальной части(КВ — 50–70 моточасов, Т-34 — 110 моточасов, малые танки — 75–85 моточасов, все машины участвовали в боях на Западном фронте»[98].
Таким образом, поддержание боеспособности танковых частей в ходе операции практически всецело ловилось на подразделения ремонтно-эвакуационной службы армии, которые должны были обеспечить максимально быстрый ремонт и доставку в войска подбитых и неисправных машин на всем пути наступления. Во многих случаях ремонт производился непосредственно на поле боя. Личный состав инженерно-технической службы армии, несмотря на все трудности, работал с колоссальным напряжением. Так, в период с 1 по 20 февраля 1943 года объем произведенных работ составил[99]:
[86] ЦАМО РФ. ф. 203, оп. 2777, д. 107, л. 94.
[87] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 114.
[88] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 98.
[89] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, л. 78.
[90] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, л. 79.
[91] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 118.
[92] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 36.
[93] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, л. 82.
[94] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 115.
[95] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, л. 82.
[96] Источник: ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 53.
[97] Очевидно, что в это число машин, полученных для пополнения, входят как 97 разгруженные на ст. Икорец, так и остальные, разгруженные в Россошь 11.02.1943 г.
[98] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 116.
[99] ЦАМО РФ, ф. 217, оп. 4487, д. 85, лл. 78, 79.