Армия прошла большой боевой путь, и её коммуникации растянулись, превышая всякие пределы и нормы, но между тем армия имела один только приданный 205 ОДМБ[114], который был придан в период Харьковской операции. На обслуживание дорог в полосе армии требовалось восемь ОДСБ[115], два-три ОМСБ[116] и четыре ОДЭБ[117] как минимум.
Таким образом, не могло быть и речи о содержании грунтовых дорог в проезжем состоянии, а это резко отрицательно сказалось и на подвозе вообще, и на техническом состоянии автотранспорта.
Армия выходила частично из положения за счет мобилизации местного населения»[118].
Что касается медико-санитарного обеспечения операции, то в составе армии к началу наступления имелось шесть полевых походных госпиталей, часть из которых была приближена к войскам (Ольховатка, Россошь). Но медслужба армии отмечала, что «госпиталя переполнены, эвакуация проводилась в тыл нерегулярно, партиями по 160–600 человек. К началу операции в госпиталях было 3953 человека раненых и больных»[119].
Для транспортировки раненых в тыл предназначались 28 автомобилей 63-й автомобильно-санитарной роты и 16 машин взвода 138 автосанроты фронтового подчинения. В ходе операции количество раненых в госпиталях возрастало, особенно при приближении к Харькову, где противник оказывал все более ожесточенное сопротивление. Эвакуация раненых в тыл осложнялась отсутствием транспорта, как автомобильного, так и железнодорожного. В результате штаб армии с горечью констатировал, что на пути наступления «почти во всех населенных пунктах остались раненые и больные по крестьянским избам»[120].
В итоге следует заключить, что состояние транспорта, дорог и тыловых обеспечивающих частей не позволяло должным образом подготовить и вести столь крупномасштабные наступательные действия, каковыми являлась Харьковская наступательная операция 3-й танковой армии. Тем не менее армии удалось выполнить свою задачу. Но неподготовленность в вопросах тыла и транспорта обернулась для частей и соединений большим напряжением и высокими потерями в личном составе и технике.
Благодаря успешно проведенным войсками Воронежского фронта в январе 1943 года Острогожско-Россошанской и Воронежско-Касторненской наступательным операциям сплошной фронт немецкой обороны на протяжении почти 400 км от Ливен до Ворошиловграда был прорван. Германское верховное командование вынуждено было спешно восстанавливать линию фронта, перебрасывая навстречу наступающим советским армиям резервные дивизии из Западной Европы. Оборона Харьковского промышленного района была поручена созданной 1 февраля армейской группе «Ланц» под командованием генерала горных войск X. Ланца.
Изначально группа Ланца не располагала в полосе наступления советской 3-й танковой армии силами для организации сколь бы то ни было устойчивой обороны, кроме охранных и полицейских подразделений. Только в Купянске, лежащем на левом фланге Рыбалко, на участке 6-й армии Юго-Западного фронта, закрепились остатки 298-й и 320-й пехотных дивизий. Но с 22 января на участок восточнее Харькова начали прибывать подразделения двух панцергренадерских дивизий 2-го танкового корпуса СС — «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Рейх». Третья дивизия корпуса — «Тотенкопф» — не успела прибыть к фронту до завершения Харьковской наступательной операции.
Панцергренадерские дивизии СС представляли из себя новый тип механизированных формирований, появившийся в конце 1942 года. Их структура воплощала в себе опыт предыдущих кампаний, особенно боевых действий на Восточном фронте. В каждую дивизию входили один танковый (два батальона), два мотопехотных (по три батальона) и артиллерийский (четырехдивизионного состава) полки, а также отдельные батальоны — разведывательный, штурмовых орудий, противотанковый, зенитный, саперный и связи.
Имелись в структуре дивизий и отличия. Так, в дивизию «Рейх» входил мотоциклетный батальон, а в «Тотенкопф» — дополнительный мотопехотный полк двухбатальонного состава. Один мотопехотный батальон в каждой дивизии был оснащен бронетранспортерами и, как правило, выступал в роли мобильного оперативного резерва.
В артиллерийском полку один дивизион оснащался самоходными гаубицами, что резко повышало мобильность и сокращало время развертывания подразделения для открытия огня. В каждую дивизию включалась рота тяжелых танков T-IV «Тигр».
Количество боеготовых танков в двух прибывших на Харьковское направление дивизиях было следующим[121]:
2. с 75-мм орудием (длина ствола 24 калибра).
3. с 50-мм орудием (длина ствола 60 калибров).
Следует учитывать, что в прибывших дивизиях имелось по дивизиону штурмовых орудий (31 боевая машина по штату) и около 30 противотанковых САУ «Мардер». Таким образом, вражеская группировка в полосе наступления 3-й танковой армии в начале операции имела превосходство в танках над советскими войсками в соотношении 1,35:1, а с учетом штурмовых и самоходных установок — 1,9:1.
Необходимо помнить, что в немецких боевых порядках непосредственную поддержку пехоты осуществляли штурмовые орудия, а противотанковые САУ играли роль мобильного резерва. Собственно же танковые батальоны могли при этом выполнять собственные задачи, не отвлекаясь на поддержку пехоты. В Красной Армии в то время, ввиду отсутствия САУ, задача непосредственной поддержки пехоты возлагалась на танковые подразделения.
Общий уровень моторизации в танковом корпусе СС был весьма высок. Наличие большого парка автомобилей и тягачей делало очень эффективной работу тыловых и ремонтных служб, что влекло за собой высокий уровень обеспеченности и боеготовности боевых подразделений. Серьезным преимуществом для работы тыла немецкой группировки было наличие столь крупного транспортного узла, как Харьков, тем более, что в ходе боев войска, отступая, сокращали длину путей подвоза.
Обе прибывшие панцергренадерские дивизии СС имели очень высокий (не менее 90 %) уровень укомплектованности личным составом, вооружением и техникой. Рядовой и командный состав, в большинстве своем имеющий опыт боевых действий, в том числе и на Восточном фронте, прошел трехмесячный курс боевой подготовки и сколачивания подразделений, отличался высоким боевым духом.
Благодаря хорошо организованной разведке штабу 3-й танковой армии удалось вскрыть не только состав группировки противника, сосредотачиваемый в полосе армии к началу наступления, но и предугадать возможные варианты развития событий:
«На фронте армии 4500–5000 штыков, до 50 танков и до четырех дивизионов артиллерии…
В районе Харьков также отмечалось скопление войск, откуда противник производил переброску в Волчанск пехоты и танков.
На рубеже р. Сев. Донец отмечались оборонительные работы по западному берегу.
Выводы:
1. Противник, производя перегруппировку, торопился с подброской свежих сил с целью задержать наступление армии и спешно восстанавливал старые свои позиции на западном берегу р. Сев. Донец.
2. Имел большие гарнизоны перед правым соседом — 69 армией, а также на правом крыле 3 ТА, упорно удерживая их.
3. На фронте армии действуют исключительно немецкие части»[122].
Командование 2-го ТК СС стремилось организовать мобильную оборону в полосе действия армии ввиду нехватки войск для создания сплошной оборонительной позиции.
Особенно активно использовались высокоподвижные моторизованные разведывательные и мотоциклетный батальон, как правило, поддержанные танками. Широко практиковалось создание так называемых «боевых групп», преимущественно на основе мотопехотных батальонов, усиленных танками, штурмовыми и зенитными орудиями, саперами и артиллерией. Применялась инженерная подготовка местности к обороне и разрушение транспортных путей. Очень активную поддержку войскам оказывала авиация.
Тем не менее решительными действиями войск Рыбалко все попытки противника задержать продвижение соединений армии провалились. Контрудар в направлении Великого Бурлука был отбит, оборонительный рубеж по западному берегу Северского Донца прорван, позиционная оборона на окраинах Харькова методично сокрушалась артиллерийским наступлением и штурмовыми группами пехоты. Дерзкий обходной маневр 6-го гвардейского кавалерийского корпуса вынудил противника расчленить свою группировку, развернув большую часть войск дивизии «Лейбштандарт» для блокирования действий корпуса. В образовавшиеся разрывы тут же вклинились стрелковые дивизии 3-й танковой армии. Введение командующим армии в момент штурма окраин города в прорыв своего резерва — 62-й гвардейской стрелковой дивизии и 179-й отдельной танковой бригады — вело к рассечению группировки обороняющихся и выходу ей в тыл.
[114] ОДМБ — отдельный дорожно-мостовой батальон.
[115] ОДСБ — отдельный дорожно-строительный батальон.
[116] ОМСБ — отдельный мостостроительный батальон.
[117] ОДЭБ — отдельный дорожно-эксплуатационный батальон.
[118] ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 104.
[119] ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 37.
[120] ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 102.
[121] Jentz Т. Panzertruppen. Vol 2. p. 37.
[122] ЦАМО РФ, ф. 315, оп. 4487, д. 66, л. 35.