Метеорологические условия при подготовке и проведении операции характеризовались сильными морозами (до 25 градусов) в конце января — начале февраля с последующим повышением температуры вплоть до оттепели и таяния снега во второй декаде февраля.
Глубина снежного покрова местами достигала одного метра, однако после расчистки дороги были проходимы для всех видов транспорта. Продолжительность дня составляла около 8 часов, что ограничивало действия авиации. Но длинные ночи способствовали обеспечению скрытности передвижения и сосредоточения войск.
В целом местность и природные условия в полосе наступления 3-й танковой армии благоприятствовали противнику в организации обороны и сковывали действия танковых и механизированных войск.
Наступление 3-й танковой армии с 13 по 18 января 1943 года (часть I).
Наступление 3-й танковой армии с 13 по 18 января 1943 года (часть II).
Общий ход Острогожско-Россошанской операции.
Основу замысла операции «Звезда» составлял решительный маневр подвижных соединений фронта по сходящимся направлениям с глубоким охватом группировки противника в районе Харькова и замыканием кольца окружения западнее города. Эта задача непосредственно возлагалась на войска левого крыла фронта, в первую очередь 3-ю танковую армию. 25 января
1943 года штаб армии получил с офицером связи задачу на предстоящую операцию:
«…Разгромить противостоящего противника и во взаимодействии с соседом справа (69-я армия, формировавшаяся на базе 18-го стрелкового корпуса, и 40-я армия, наступающая еще правее) овладеть г. Харьков. Главный удар левым крылом в направлении Чугуев, Мерефа с выходом на Люботин, Валки, отрезая пути отхода противнику на Полтава, с хода овладеть г. Харьков не позднее чем в 5-6-й день операции».
Столь высоких темпов продвижения штаб фронта планировал достичь за счет броска вперед подвижного ядра танковой армии — 12-го и 15-го танковых корпусов. Их темп продвижения должен был быть исключительно высоким — до 50 км в день. Так, 200 км от исходного рубежа до Мерефы корпуса должны были пройти за 4 дня. Стрелковые дивизии должны были подойти к Харькову на 8–9 день операции. Наступление предполагалось начать 27 января, параллельно с проводимой армиями правого крыла фронта Воронежско-Касторненской операцией.
Однако командующий армией, учитывая реальное состояние и возможности вверенных ему войск, а также предвидя попытки противника организовать прочную оборону на рубеже р. Северский Донец, принял иное решение — построить наступление армии в два эшелона с выделением резервов:
«В первом эшелоне иметь четыре стрелковых дивизии и одну отдельную стрелковую бригаду (37-ю), приданную 6-му гвардейскому кавкорпусу.
Подвижные части (12-й и 15-й танковые корпуса, 6-й гвардейский кавкорпус, 179-ю и 201-ю отдельные танковые бригады) не обнаруживать, иметь их во втором эшелоне и до выхода на западный берег р. Северный Донец в действие не вводить; использовать их на непосредственных подступах к Харьков с тем, чтобы их стремительный удар с юга и юго-запада на Харьков сделать внезапным, ошеломляющим.
Второму эшелону двигаться от центра за левым флангом. В резерве 184-я стрелковая дивизия, которая по прохождении частями 48-й и 62-й гвардейских стрелковых дивизий занимаемого ею рубежа должна рокироваться к югу и следовать за левым крылом армии на линии частей 2-го эшелона»[84].
Помимо обеспечения скрытности и оперативно-тактической маскировки, предложенное командармом построение войск обладало еще целым рядом преимуществ; Движение стрелковых дивизий в первом эшелоне позволяло вскрыть, связать боем противника и организовать прорыв его обороны — как позиционной, так и мобильной. Идущие во втором эшелоне танковые корпуса при этом могли быть использованы для усиления пехоты и ввода в прорыв, для действий по отражению возможных контратак противника и совершения маневров по обходу и охвату его основных узлов обороны с целью выхода к конечному рубежу наступления и организации кольца окружения.
Кроме того, некоторое снижение темпа движения наступающих танковых частей, продиктованное скоростью движения пеших колонн первого эшелона, позволяло им подтянуть отставшие тылы, особенно подразделения техобслуживания, организовать пополнение танками (как вновь поступившими, так и отремонтированными) и сократить количество машин, выходящих из строя из-за поломок, обусловленных форсированными маршами по бездорожью.
Особая роль в ходе операции, по замыслу командарма, отводилась наиболее подвижному резерву армии — 6-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерал-майора С. В. Соколова (8-я и 13-я гвардейские кавалерийские дивизии[85] с корпусными частями и приданной 201-й отдельной танковой бригадой). Он должен был возглавить глубокий обход Харькова с юга с целью соединения с частями 40-й армии, перехвата путей отхода противника, воспрепятствования движению его резервов и формирования внешнего фронта окружения вражеской группировки. Корпус уже имел опыт проведения подобных маневров в глубоком оперативном тылу в предыдущей — Острогожско-Россошанской операции, где внезапным рейдом и захватом рубежа Валуйки — Уразово обеспечил успех действий армии по окружению противника.
Двигающиеся вслед за кавалерийским соединением танковые корпуса должны были сформировать внутренний фронт окружения города и, отразив возможные попытки прорыва неприятельского гарнизона, выйти на исходные рубежи для штурма Харькова.
План Харьковской наступательной операции.
Срок начала наступления, предполагавшийся штабом фронта, также пришлось изменить, поскольку практически все части и соединения армии находились на значительном удалении от исходных рубежей и были вовлечены в бои с окруженными и пытающимися вырваться из кольца группировками противника. Так, 15-й танковый корпус до конца дня 25 января вел бои в районе Алексеевки и лишь утром 27 января смог начать 120-км марш в район сосредоточения, куда прибыл 29 января. К этому же сроку смог завершить 150-км марш к исходному рубежу 12-й танковый корпус, неоднократно задерживавшийся в пути для ликвидации прорывающихся групп неприятеля. Стрелковые дивизии, совершавшие марш в пешем строю, также задерживались и смогли прибыть к Валуйкам только 29–31 января.
Серьезные препятствия перегруппировке войск армии создали резко ухудшившиеся погодные условия. Продолжавшиеся почти неделю обильные снегопады и метели сделали дороги труднопроходимыми для всех видов транспорта, особенно автомобильного. Крайне осложнилось снабжение войск, все более удалявшихся от основных баз снабжения. Особенно остро испытывался недостаток горюче-смазочных материалов.
Учитывая все обстоятельства, командование фронта одобрило решение командарма на проведение операции. Срок ее начала был перенесен на 2 февраля 1943 года. Штабом армии были отработаны необходимые документы и частные боевые приказы. Задачи частей и соединений оформлены на картах и доведены до частей и подразделений.
Таким образом, перегруппировка и сосредоточение армии проходило в сложных условиях без оперативной паузы, в ходе преследования отходящих группировок противника. Времени на всестороннюю подготовку наступления было недостаточно. Облегчало ситуацию отсутствие значительного сопротивления неприятеля, не имевшего возможности организовать в полосе армии сколь бы то ни было прочную протяженную оборону. Кроме того, следует помнить, что действия 3-й танковой армии в операции «Звезда» представляли первый в истории Великой Отечественной войны пример проведения танковой армией наступления в оперативной глубине. Учитывая эти обстоятельства, следует признать решение командарма Рыбалко вполне соответствующим ситуации и обеспечивавшим оптимальное использование наличных сил и средств для выполнения поставленной задачи.
[84] ЦАМОРФ, ф. 217, оп. 4487, д. 66, л. 38.
[85] Несмотря на присвоение дивизиям 7-го гвардейского кавкорпуса новой гвардейской нумерации, в документах штаба 3-й танковой армии они продолжали именоваться старыми «негвардейскими» номерами — 11-я и 83-я. Эта особенность перекочевала из отчетов штаба Рыбалко в современные исследования и литературу.