Ныне можно встретить утверждения, что командование бросило корпус в беде, не оказав ему должной помощи и не разрешив выход из окружения. Между тем на переговорах с командованием Юго-Западного фронта в ночь на 28 декабря из четырех вопросов, заданных Сталиным Ватутину, три касались положения 5-й танковой армии, а последний — ситуации с танковым корпусом Баданова. Разговор завершился словами Сталина: «Помните Баданова, не забывайте Баданова, выручайте его во что бы то ни стало!»[75]
Увы, плохо оснащенные автотранспортом советские стрелковые дивизии продвигались крайне медленно — не более 20 км в день даже без воздействия противника. Моторизованной пехоты в танковых бригадах не хватало для удержания местности, а мотострелковые бригады были крайне немногочисленны — опять-таки по причине отсутствия автотранспорта.
Весь день 27 декабря продолжались сильные атаки немцев по всему периметру обороны. Несколько подразделений корпуса оказались отрезаны. В 2 часа ночи 28 декабря В. М. Баданов отдел приказ на прорыв из окружения. Для прикрытия отхода и отвлечения противника была сформирована группа добровольцев в числе 300 человек. Танкисты были вынуждены оставить в Тацинской всех своих раненых, взяв только тех, кто мог держать оружие. Страшно представить себе судьбу этих раненых — немцы (и почему-то в особенности подчиненные Э. фон Манштейна) любили вымещать свои неудачи на ком-то, кто не мог сопротивляться…
В 3 часа ночи 2-й гвардейский танковый корпус пошел на прорыв. Прорвав слабую оборону немцев в северо-восточной части кольца, где стоял наземный персонал «Люфтваффе», танкисты двинулись на север, пересекли реку Быстрая у деревни Надежевка (в 8 км к западу от Скосырской) и к утру 28 декабря соединились с частями 278-й стрелковой дивизии 3-й гвардейской армии в районе Ильинки (20 км северо-западнее Скосырской), где на тот момент находилась часть тылов корпуса. Всего из окружения вышло 927 человек[76].
29 декабря в информационной сводке ОКВ, предназначенной для публикации в печати, сообщалось:
«Окруженная несколько дней назад группировка противника была уничтожена. С 24 декабря при поддержке авиации в этом районе было уничтожено или захвачено 65 танков, 30 орудий, большое количество тяжелого и легкого вооружения пехоты и другой военной техники, взято в плен большое число солдат противника. Потери противника в живой силе превысили эти цифры в несколько раз».
Оперативная сводка ОКХ от того же дня, не предназначенная для печати, уточняла: «12 русских танков прорвались в северном направлении». Впрочем, согласно сводке ОКХ от 31 декабря в бою за Тацинскую частями 48-го танкового корпуса и авиацией с 24 по 28 декабря было уничтожено 60 танков (!), а еще три танка взято в качестве трофеев. Кроме того, немцами были захвачены 2 бронемашины, 4 полевых и 26 противотанковых пушек, 50 противотанковых ружей, 33 пулемета и некоторое количество грузовиков. При этом, вопреки официальной реляции, число пленных составило всего 100 человек[77].
По докладу 2-го гвардейского танкового корпуса, за 10 дней боев им было взято в плен 4769 солдат противника и убито более 11 тысяч, уничтожено 106 орудий, подбито и сожжено 84 вражеских танка.
30 декабря 24-й и 2-й гвардейский танковые корпуса были переданы в состав 3-й гвардейской армии для действий против района Скосырской. На этот момент в обоих корпусах оставалось около 50 танков. 31 декабря, после двухдневного отдыха, корпус Баданова вновь вступил в бой — его части, выдвинувшись из Ильинки, вновь подошли к Скосырской, заняв села Надежевка и Кащеевка в двух километрах к западу от злополучной станицы.
Скосырская была взята частями корпуса только 3 января. По нашим донесениям, в бою за станицу было уничтожено 47 танков противника.
С выходом стрелковых дивизий Юго-Западного фронта на рубеж Кризское, Чертково, Скосырская, Миллерово закончился второй этап операции. В течение 10 дней, с 18 по 27 декабря, советские войска вели преследование итало-румыно-немецких войск. Несмотря на удлинявшиеся с каждым днём коммуникации и отсутствие новых подкреплений, вводимых в ходе операции, стрелковые части за это время прошли с упорными боями вслед за танковыми корпусами от 100–120 км, имея средний темп преследования 15–20 км в сутки. Противник, запутанный разным направлением наступления стрелковых и танковых соединений, а также в значительной степени деморализованный рейдом танков по его тылам, не смог организовать серьезного сопротивления на пространстве между реками Дон, Чир и Калитва — хотя, пользуясь малочисленностью наших подвижных соединений, сумел спасти две трети своих войск.
Успеху операции в немалой степени способствовало и то, что дивизионная и корпусная артиллерия на конной тяге всё время следовала в боевых порядках преследующей пехоты; быстро развертываясь и занимая огневые позиции, она уничтожала живую силу противника, помогая пехоте преодолевать его сопротивление и отбивать контратаки. Особую роль сыграли дивизионы гвардейских минометов, приданные танковым корпусам — действуя в глубоком тылу противника, они являлись важным средством уничтожения его живой силы и техники, отчасти компенсируя недостаток моторизованной пехоты.
Наши подвижные соединения, наступая преимущественно вдоль дорог, дерзкими внезапными налётами громили отступающие неприятельские части. Захватывая ключевые пункты, но стараясь без особой необходимости не ввязываться в бой с его крупными группировками, они стремительно продвигались вперёд, нарушая тылы и коммуникации противника. Стрелковые соединения, наступавшие вслед за подвижными, завершали уничтожение вражеских группировок, а в ряде случаев частью сил блокировали их, продолжая главными силами преследование противника. Важную роль в операции сыграла хорошая радиосвязь — особенно с руководством танковых корпусов, позволявшая вовремя перенацеливать подвижные части с одного направления на другое.
Очень часто оставшиеся в тылу наших подвижных соединений разрозненные и перемешанные части неприятельских дивизий объединялись в большие группы; используя естественные оборонительные рубежи и крупные населённые пункты, они оказывали упорное сопротивление стрелковым войскам — в том числе их вторым эшелонам, наступающим вслед за передовыми соединениями. Были случаи, когда вражеские группировки, отступая под давлением наших войск, вновь захватывали узлы дорог и населённые пункты, через которые уже проследовали наши танковые части. Поэтому вторым эшелонам нередко приходилось вступать в бой за пункты и районы, уже считавшиеся захваченными. Отдельные группы противника, особенно немецкие части, даже будучи отрезанными от своих сил, длительное время продолжали вести борьбу в окружении.
В результате разгрома неприятельского фронта на среднем Дону левый группы армий «Юг» оказался открытым. Дальнейшее наступление войск Юго-Западного фронта в южном направлении в сочетании с начавшимся контрнаступлением войск Сталинградского фронта против группы Манштейна могло привести к окружению всех немецких сил, находившихся к востоку от реки Северский Донец и отрезанию его группировки на Кавказе. Поэтому немецкое командование было вынуждено отказаться от деблокирования 6-й армии. Уходя от нового окружения, Манштейн прилагал все усилия, чтобы как можно скорее вывести из-под удара наших войск свои основные силы, действовавшие в районе Нижне-Чирская, Тормосин, Котельниково. Одновременно немецкое командование, используя переброшенные с запада части и соединения, спешно создавало новую оборонительную линию между Доном и Северским Донцом, в то же время силами удерживая выдвинутые вперед опорные пункты Гартмашевка, Чертково, Миллерово и далее Скосырская, Морозовский.
В последних числах декабря совместно с правофланговыми войсками Сталинградского фронта в решительное наступление против котельниковско-тормосинской группировки перешла и 5-я танковая армия, командующим которой вместо генерала Романенко был назначен генерал-лейтенант М. М. Попов.
5 января после тяжелых боев 50-я, 14-я и 61-я гвардейская (бывшая 159-я) стрелковые дивизии 14 стрелкового корпуса во взаимодействии с 1-м гвардейским мехкорпусом наконец-то захватили Морозовск, разгромив здесь крупную группировку противника. В городе и на аэродроме было захвачено 280 орудий, 150 минометов и 65 танков[78].
8 января Ватутин доложил в Ставку свое решение по дальнейшему ведению операции «Большой Сатурн», предполагавшее выход войск Юго-Западного фронта на Северский Донец и Айдар[79]. Однако в этом виде операция так и не была проведена из-за нехватки сил. Лишь к середине января 1943 года войска 1-й гвардейской армии закончили ликвидацию упорно сопротивлявшихся неприятельских «фестунгов».
16—17 января были заняты Миллерово и Чертково. Гарнизон последнего, неся потери, сумел пробиться на запад — однако по подсчетам Корти из 8 тысяч итальянцев, оказавшихся в «фестунге», спастись удалось лишь 4000, среди которых 3000 составляли раненые и обмороженные. В Миллерово частями 38-й и 58-й гвардейских дивизий были захвачены 8 танков, 94 орудия, 15 самолетов, 632 автомашины и около 30 мотоциклов, а также 51 паровоз и 1315 (!) вагонов[80].
Гарнизон в Гартмашевке был полностью уничтожен только 19 января, после нескольких сильных авианалетов. 604-й полк 195-й стрелковой дивизии захватил здесь 10 исправных самолетов, 20 орудий, 150 автомашин, 20 танков, склады с продовольствием и боеприпасами. Часть гарнизона (в том числе его командир полковник Тироллер) за несколько дней до этого смогла эвакуироваться по воздуху[81]. На станции было обнаружено около 200 убитых немцами мирных жителей, а также некоторое количество тел советских танкистов — предположительно попавших в плен и расстрелянных.
К этому времени правое крыло фронта совместно с войсками Воронежского фронта начало новую операцию — Острогожско-Россошанскую.
Фрагмент немецкой карты с указанием фронта группы армий «Б» на 1 января 1943 года.
За время боёв с 16 по 30 декабря войска Юго-Западного фронта продвинулись на 150–200 км и освободили от противника территорию площадью 31 000 кв. км с 1246 населенными пунктами. По данным советского командования, в ходе наступления были разгромлены 6 немецких дивизий (62-я, 294-я, 298-я, 306-я и 385-я пехотные и 11-я танковая), 6 итальянских дивизий (3-я пехотная «Равенна», 3-я моторизованная PAD А, 5-я пехотная «Кассерия», 2-я «Сфорцеска», 9-я «Пасубио», 52-я «Торино»), две румынские пехотные дивизии (7-я и 11-я). На 28 декабря было взято около 60 тысяч пленных, число убитых советское командование оценивало в 59 тысяч. Были захвачены богатые трофеи, в том числе 178 танков, 1927 орудий разных калибров, 7414 автомашин, а также большое количество миномётов, пулемётов, автоматов, противотанковых ружей, боеприпасов и другого военного имущества. Кроме того, за время операции войска Юго-Западного фронта (по нашим донесениям) уничтожили: самолётов 117, танков 172, орудий 268, автомашин свыше 1000[82].
Потери итальянских войск в этой операции были не так велики, как может показаться на первый взгляд. По официальным данным, всего на Восточном фронте в период с 5 августа 1942 по февраль 1943 года погибло и пропало без вести 89 838 человек, в том числе 84 830 — начиная с 11 декабря. При этом потери «Альпийского корпуса» (с дивизией «Виченца») в ходе «второго сражения на Дону» (то есть Острогожско-Россошанской операции января 1943 года) составили около 42 500 человек.
Итальянские пленные.
Таким образом, в декабрьских боях 1942 года только 8-я итальянская армия потеряла около 40 тысяч человек убитыми и пленными. К ним необходимо прибавить около 15 тысяч раненых (всего с 11 декабря по 31 января итальянская армия потеряла 29 690 человек ранеными и обмороженными)[83]. Эти цифры в целом хорошо согласуются с приведенной выше ориентировочной статистикой потерь союзников (в основном итальянцев) в арбузовском котле — 25–30 тысяч человек. В целом же можно считать, что общие потери итало-румыно-немецких войск в ходе декабрьской операции на среднем Дону составили порядка 120 ООО человек или около трети группировки, находившейся перед войсками 6-й, 1-й гвардейской и 3-й гвардейской армий к началу операции. Из них не менее 80 тысяч было убито или взято в плен.
Потери советских вооруженных сил в этой операции нам неизвестны, однако согласно справочнику «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил» с 19 ноября по 31 декабря 1942 года войска Юго-Западного фронта потеряли 169 925 человек, в том числе 46 365 убитыми и пропавшими без вести. Вряд ли на бои второй половины декабря, которые вдобавок велись лишь 3/4 всех сил фронта, пришлось более половины этого числа — или ориентировочно 70–80 тысяч человек.
Эта цифра подтверждается и с другой стороны. На 1 января 1943 года (начало Миллерово-Ворошиловградской операции) в 1-й и 3-й гвардейских и 5-й танковой армиях фронта (включая группу генерала Попова) насчитывалось 265 180 человек, а в 6-й армии на 13 января — 60 200 человек, то есть в сумме численность войск фронта составляла 325 380 человек. 5-я танковая армия на 20 ноября 1942 года имела 104 196 человек, однако в ходе боев на котельниковском направлении она также понесла существенные потери (порядка 20–30 тысяч). Таким образом, численность трех армий, принимавших участие в «Малом Сатурне», уменьшилась на 50–60 тысяч человек. С учетом поступивших пополнений (их было не так много) убыль в трех армиях можно оценить в те же 70–80 тысяч человек, из которых безвозвратные потери составили не более 30 %.
[75] См.: Русский Архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5–2). Ставка ВГК: документы и материалы. 1942 год. М.: Терра, 1996. Стр. 470–474.
[76] Сам В. М. Баданов в своих воспоминаниях называет другую дату оставления Тацинской — 29 декабря, причем пишет, что в район Ильинки части корпуса вышли только к утру 30 декабря. Однако оперативная сводка Генштаба № 363 от 8:00 29 декабря датирует прибытие 2-го гвардейского танкового корпуса в Ильинку именно 28-м числом. См.: Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга вторая, стр. 307.
[77] См.: Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга вторая, стр. 309, 312, 331.
[78] Д. Д. Лелюшенко. Москва — Сталинград — Берлин — Прага. Записки командарма. М.: Наука, 1975, стр. 176.
[79] См.: Русский Архив. Великая Отечественная. Т. 15 (4–3). Прелюдия Курской битвы. М.: Терра, 1997. Стр. 187–188.
[80] Н. В. Куприянов. С верой в победу. Боевой путь 38-й гвардейской стрелковой Лозовской Краснознаменной дивизии. М.: Воениздат, 1985. Стр. 41.
[81] Существует предположение, что какая-то часть гарнизона аэродрома Кантемировка еще ранее смогла прорваться в Чертково — по крайней мере, немецкие источники глухо упоминают присоединение «группы Тироллера» к «группе Геллера».
[82] В. Сидоров, Н. Фокин. Разгром итало-немецких войск на Дону (декабрь 1942 года). М.: Воениздат, 1944. Стр. 33.
[83] См.: Г. Шрайбер, Участие Италии в войне против Советского Союза, стр. 294–295; Г. С. Филатов. Крах итальянского фашизма. М.: Наука, 1973, стр. 234. Обе работы содержат пересекающиеся цифры и ссылаются на одни и те же итальянские официальные данные — но статья Шрайбера использует более поздние публикации. Интересно, что официальные итальянские источники называют несколько меньшую цифру безвозвратных итальянских потерь на Востоке — 82 166 человек, из которых за период до сентября 1943 года погибло и пропало без вести 75 977 человек. Характерно, что из 65 703 итальянцев, пропавших без вести за 1941–1943 годы, итальянские военные числят попавшими в плен 55–60 тысяч человек — очевидно, для того, чтобы подчеркнуть высокую смертность итальянцев в советском плену.