Следующая пандемия. Инсайдерский рассказ о борьбе с самой страшной угрозой человечеству: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Служба здравоохранения США была создана в 1798 году для лечения моряков, а позже занялась обеспечением карантина во время инфекционных заболеваний. Все сотрудники «офицерского корпуса» организации – а это шесть тысяч врачей, медсестер, фармацевтов, стоматологов, ученых, ветеринаров и других медицинских специалистов – должны носить униформу. Формально мы подчиняемся главе ведомства – главному хирургу США, однако наше непосредственное руководство представляет разные государственные ведомства, например: Центры по контролю и профилактике заболеваний, Федеральное бюро тюрем, Национальные институты здравоохранения и Индейскую медицинскую службу. С того момента, как мое заявление на участие в программе Службы расследования эпидемий было одобрено, я автоматически стал официальным лицом. Все, чем я отличался от моих коллег, пришедших работать в Центры по контролю и профилактике заболеваний как гражданские служащие, – это альтернативная система оплаты и требование по средам надевать мундир. Наше отношение к этой последней обязанности начало меняться уже после атак сибирской язвой, когда мы увидели, что служим народу и первыми реагируем на чрезвычайную ситуацию. После Нового Орлеана я с гордостью носил свою форму каждый день до тех пор, пока не вышел в отставку в должности заместителя главного военного хирурга.

Мы пытались взаимодействовать с местной системой управления чрезвычайными ситуациями, но для этого потребовалось некоторое время. Мы ходили туда почти каждый день.

В те непростые времена мы фактически заменили собой департамент здравоохранения, взяв на себя решение рабочих вопросов. Медицинская документация оказалась в полнейшем беспорядке, благотворительная больница ушла под воду, однако женщины по-прежнему рожали детей, которых надо было обследовать и прививать, больных туберкулезом по-прежнему надо было лечить, а людей с ВИЧ/СПИД по-прежнему надо было выявлять и оказывать им помощь. Команды, которые всем этим занимались, возглавила невозмутимая доктор Никки Песик.

Наши команды работали также во всех кабинетах неотложной помощи и многих импровизированных клиниках, где активно собирали данные о каждом пациенте, отслеживая число и тип травм и заболеваний. На основе этой информации мы выпустили ряд предупреждений, например: не включать домашние генераторы (из-за риска отравления угарным газом) и не подниматься на крышу с цепной пилой (тут всех опасностей и не перечислишь). Кроме того, некоторые спасатели (в том числе из категории «Я пришел вам помочь») не надевали защитного снаряжения, поэтому мы обратились за помощью в Национальный институт охраны труда и попросили их позаботиться, чтобы эти горе-спасатели не убили самих себя или еще кого-нибудь.

Доктор Джонатан Филдинг, директор Лос-анджелесского окружного департамента здравоохранения, который прибыл на помощь вместе с другими специалистами из этого города, придумал отличную вещь: сделать сайт, на который люди смогут зайти и быстро сориентироваться, что происходит в городе в этот день.

Мы разработали сайт под названием New Orleans Dashboard[79] с кратким объяснением важнейших медицинских вопросов.

Тем временем мы сами по-прежнему кочевали с места на место в поисках жилья. Некоторое время мы жили в гостинице рядом с Медицинским центром имени Ошнера, но потом нас попросили оттуда съехать. Тогда мы пошли на крайние меры – поселились на борту «Гарри Трумэна», авианосца типа «Нимиц». Я пробыл на корабле всего одну ночь. Я не смог там спать – кажется, что ты лежишь в гробу: расстояние от твоего лица до койки верхнего яруса не более 15 сантиметров.

После этого мы переехали в гостиницу «Омни». Там не было питьевой воды – приходилось пить бутилированную, – но, с другой стороны, было аварийное электроснабжение. В этой гостинице мы оставались до тех пор, пока нам не пришлось эвакуироваться из-за урагана «Рита».

Когда это произошло, мы уехали в Батон-Руж и сняли там на несколько дней дом, а затем вернулись в Новый Орлеан. Ураган «Вилма» оказался не столь страшен – от него мы просто спрятались и не покидали город.

Выезжая за пределы города, мы видели колоссальную разницу между Новым Орлеаном и другими районами. В городе царила разруха и люди все еще ютились на стадионе «Супердоум», а в других местах все выглядело вполне неплохо. В пригородах были открыты рестораны McDonald’s и Arby’s – как будто ураган прошел в тысяче километров оттуда. Честно говоря, я тоже оказался подвержен своего рода окопной психологии. В самом начале бедствия одна журналистка собралась приехать в Новый Орлеан и взять у меня интервью. Она поинтересовалась, что мне привезти, и я попросил чистое нижнее белье.

Это заставляет задуматься над тем, почему невероятно богатое американское общество не сумело вывезти несчастных людей из «Супердоума» в какое-нибудь более подходящее место? Ведь буквально в двух шагах от стадиона были доступны всевозможные услуги! На этом примере хорошо видно, что входной билет в наше общество – это деньги. Если у тебя есть машина и кредитка, все будет в порядке. Без этих базовых вещей ты живешь в другой стране и по другим правилам.

Этот чудовищный раскол общества стал очевиден через считанные дни после прорыва дамб. Какие-то чернокожие граждане попытались перейти на западный берег Миссисипи и эвакуироваться, но на мосту их остановили полицейские в защитной экипировке. Несчастных людей не пустили в Гретну – пригород Нового Орлеана. Эта известная история, наверное, самый красноречивый пример распада гражданского общества и нарушения гражданских прав на классовой и расовой почве. Создавалось ощущение, что забота о людях в Америке распространялась только на тех, «кто выглядит так же, как я».

Когда я уезжал из Нового Орлеана, в команде Центров по контролю и профилактике заболеваний было уже около 70 человек. Мы работали шесть с половиной дней в неделю – я буквально заставлял людей делать перерывы, чтобы не допустить профессионального выгорания. Нескольких человек из-за стресса пришлось пораньше отправить домой. Чтобы укрепить моральный дух команды, я объявил, что по субботам больница Kindred перестает быть федеральным учреждением. В эти дни я приносил всем пиво и пиццу. А еще я каждый день на утреннем совещании вручал одну из экспроприированных туристических футболок, чтобы наградить тех, кто по-настоящему хорошо поработал.

В целом мы гордились собой. Когда мэра спросили, безопасно ли возвращаться в город, он ответил: «Мы ежедневно отслеживаем ситуацию, работаем с населением и благодаря департаменту здравоохранения знаем, что люди в безопасности».

Он говорил это про нас. Мы выполнили свою задачу. Мы «поработали как следует».

Когда я собирался домой, Бурбон-стрит уже начала подавать признаки жизни. В некоторых зданиях появилось электричество, в других по ночам включали генераторы. За день до отъезда мы зашли пообедать в кафе на соседней улице, неподалеку от нашей гостиницы. Вдруг официантки сняли свои футболки и начали танцевать на барной стойке, а клиенты принялись засовывать им в шортики банкноты.

Я повернулся к своему товарищу и сказал: «Ну вот и все. Новый Орлеан возвращается».

9. Сьерра-Леоне

В хижине, где мы ждали водное такси, мне вручили ярко-оранжевый спасательный жилет – без ремней и без застежек. «Добро пожаловать в Африку, – подумал я. – С возвращением». Это было в феврале 2015 года. На этот раз я здесь из-за Эболы. Я приехал в Сьерра-Леоне как консультант Всемирной организации здравоохранения.

Уже почти стемнело, когда мы отправились из аэропорта в Кокл-Бей и Абердин – район Фритауна, где для меня был забронирован номер в гостинице под названием «Сьерра Лайтхаус».

На стойке администратора я встретил доктора Кэрол Жао из Китая, мою давнюю знакомую. Она приехала в эту гостиницу на ужин по поводу отъезда коллеги – в ресторане с видом на прекрасный залив подавали гигантских тропических лобстеров по 20 долларов. Для западных людей вполне приемлемая цена, а для парня, который вел водное такси, это, наверное, месячный заработок.

Гостиница имела две звезды: водопровод и электричество были, а лифта не было и кондиционер тоже не работал. Мой номер находился на четвертом этаже – напор воды там оказался такой слабый, что сложно было принять душ. Но мне и так повезло больше, чем нескольким моим коллегам. Приехав в свою гостиницу, они услышали, что их заказ куда-то потерялся, и им пришлось остановиться в «Рэдиссон Блу» и заплатить почти в три раза дороже. Был февраль, и они собирались устроить вечер просмотра Суперкубка. Это только усилило когнитивный диссонанс, который я и так чувствовал, ужиная лобстерами в этой бедной, но прекрасной стране, перепугавшей весь мир вспышкой Эболы. Ни с чем не сравнимое ощущение: болеть за «Пэтриотс» или «Сихокс», когда тебе напоминают о том, что мефлохин (препарат для профилактики малярии) нельзя принимать с алкоголем.

По пути в Африку я проехал через Женеву. Я делал так каждый раз, когда действовал от имени ВОЗ. Я всегда останавливался в гостинице в районе Паки, где ВОЗ давала мне скидку. Это на краю «квартала красных фонарей». Утром я завтракал в одном и том же кафе на Рю-де-Лозанн, садился в автобус номер восемь, который идет мимо центрального вокзала Корнавен, и доезжал до здания ВОЗ, известного в этой части света как OMS (Organisation Mondiale de la Santé[81]).

Коллеги из ВОЗ три дня вводили меня в курс дела, сообщали последние данные о ситуации в Сьерра-Леоне и проводили инструктаж. Однако, как и всегда, было не вполне ясно, что я должен делать. Смысл был примерно такой: «Вы эксперт, мы вас туда отправляем. Удачи. Помогайте им во всем». Признаюсь, такие поручения я люблю больше всего.

Когда вечером того же дня я прилетел во Фритаун, там было почти 38 градусов жары. Выходя из самолета, я увидел каких-то китайцев, которые надевали маски и перчатки. В аэропорту повсюду были расклеены плакаты на тему Эболы, и мне пришлось подавить в себе порыв вымыть руки. На входе в терминал медработники измеряли всем температуру. Затем надо было заполнить анкету о предыдущих поездках.

Потом была таможня, пограничники, тепловизор и зона выдачи багажа, где меня ждал сотрудник ВОЗ, который встречал прибывавших консультантов. Он забрал мой паспорт и попросил 40 американских долларов наличными на водное такси.

Мы вышли на улицу, в зной, пересекли грунтовую дорогу и сели в автобус, который довез нас до хижины у доков – той самой, где я получил «декоративный» спасательный жилет. Пусть он и не удержит тебя на плаву, если случится что-то плохое, зато мерцающая в воде оранжевая лампочка покажет, где начать собирать трупы.

Ночь в душном номере отеля прошла без происшествий, а наутро приехала машина, чтобы отвезти меня в местное представительство ВОЗ, расположенное примерно в получасе езды от моей гостиницы. В офисе меня встретила очаровательная девушка по имени Исату. Я получил длинный список совещаний, в которых должен был принять участие: брифинг по безопасности, брифинг по человеческим ресурсам и так далее, а также перечень того, что мне необходимо было сделать, чтобы врач дал мне медицинский допуск. Мы прослушали небольшой инструктаж по безопасности и гигиене и узнали, где взять телефоны, – мне выделили мобильник с местным номером. Из-за туманности и неопределенности миссии у меня по-прежнему оставалось довольно странное ощущение, но я предположил, что в какой-то момент кто-нибудь скажет: «Итак, давайте я вам расскажу, что от вас требуется».

Следующая задача – получить бейджик. В мини-фургоне, по пути в офис Программы развития ООН, где я должен был сфотографироваться, я повстречал доктора Айлиш Клири. Она руководила медицинской службой канадской провинции Нью-Брансуик. Двадцать лет назад она работала в Сьерра-Леоне и сейчас уже пару месяцев возглавляла здесь надзорную группу в Порт-Локо.

– Чем вы занимаетесь? – спросила она меня.

[79] В переводе с англ. «панель мониторинга Нового Орлеана».

[81] Французское название Всемирной организации здравоохранения.