Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Прямо к ужину и поспели.

На корме заиграл оркестрик.

– Просите меня о чем хотите – не просите только вести себя хорошо…

Гигантские руки Голдинга словно метнули Дайверов к корме, не прикоснувшись к ним, и Николь пожалела, что приплыла сюда, и рассердилась на Дика. Они держались особняком от тех, кто здесь сейчас веселился, особенно когда Дик работал, а ее здоровье таких развлечений не дозволяло, и потому приобрели репутацию людей, которые отвечают отказом на любое приглашение. И те, кто появлялся на Ривьере в последние годы, выводили из этой необщительности Дайверов, что они мало кому по душе. Тем не менее Николь считала, что, поставив себя в такое положение, следует за него и держаться, не потакая своим пустяковым прихотям.

Вступив в главный салон яхты, они увидели впереди людей, словно бы танцевавших в полумраке скругленной кормы. Это оказалось иллюзией, насланной чарами музыки, непривычного освещения, окружающей водной глади. На самом деле только стюарды по корме и сновали, гости же лениво нежились на широком диване, повторявшем ее изгиб. Взглядам Дайверов открылись платья – белые, красные, невнятных цветов – крахмальные манишки мужчин, один из которых, поднявшись с дивана и отвесив поклон, исторг из груди Николь редкий для нее вскрик удовольствия:

– Томми!

Он чинно склонился к ее руке, однако Николь, отмахнувшись от этой галльской изысканности, прижалась щекой к его щеке. Они сели, а вернее сказать, прилегли на отдающее Антонинами ложе. Красивое лицо Томми посмуглело до того, что утратило все приятные качества сильного загара, не обретя, однако ж, прекрасной негритянской лиловости, – просто темная кожа, и только. Чужеродность этого цвета, созданного неведомыми Николь солнцами, тело Томми, напитанное плодами экзотических земель, его язык, в котором звучали неуклюжие отзвуки множества диалектов, настороженная готовность вскочить в любую минуту по внезапной тревоге – все это зачаровало и взволновало ее, и в первый миг их встречи она словно пала, духовно, ему на грудь, забыв о себе, обо всем… Впрочем, инстинкт самосохранения взял свое, и Николь, вернувшаяся в ее привычный мир, заговорила с Томми легко и свободно.

– Вы страшно похожи на киношного искателя приключений, но почему же не появлялись у нас так долго?

Томми Барбан вглядывался в нее непонимающе, но с опаской, глаза его поблескивали.

– Пять лет, – продолжала она горловым, имитирующим неведомо что голосом. – Слишком долго. Разве не могли вы поубивать некоторое количество народу, а после вернуться и подышать немного одним с нами воздухом?

В драгоценном для Томми присутствии Николь он с редкостной быстротой вновь обращался в европейца.

– Mais pour nous héros, – сказал он, – il nous faut du temps, Nicole. Nous ne pouvons pas faire de petits exercises d’héroisme – il faut faire les grandes compositions[137].

– Говорите со мной по-английски, Томми.

– Parlez français avec moi, Nicole[138].

– Смысл получится совсем другой – на французском вы можете быть героическим и отважным, сохраняя достоинство, – да вы и сами знаете это. На английском быть героическим и отважным, не становясь немного нелепым, нельзя – и это вы знаете тоже. Говоря по-английски, я сохраняю преимущество перед вами.

– Да, но в конце концов… – он вдруг усмехнулся. – Даже на английском я храбр, героичен и прочее.

Николь изобразила совершеннейшее изумление, но Томми остался стоять на своем.

– Просто я знаю по опыту то, что показывают в кино, – сказал он.

– Неужели все это похоже на кино?

– Смотря какое, возьмите того же Рональда Колмана, вы видели его фильмы о Corps d’Afrique du Nord[139]? Совсем не плохи.

– Ладно, теперь, сидя в кино, я буду знать, в этот миг с вами происходит именно то, что я вижу.

Разговаривая с Томми, Николь все время сознавала присутствие рядом маленькой, хорошенькой молодой женщины с чудесными, металлического оттенка волосами, казавшимися в палубном свете почти зелеными, – она сидела за Томми и могла слушать либо их разговор, либо тот, что вели другие ее соседи. Ясно было, что до появления Дайверов она безраздельно владела вниманием Томми, поскольку теперь – через силу, как это называлось когда-то, – простилась с надеждой вернуть себе его внимание, встала и с недовольным видом пересекла полумесяц палубы.

– В конце концов, я и есть герой, – спокойно и лишь наполовину шутливо заявил Томми. – Обладатель яростной, как правило, храбрости, которая иногда обращает меня в подобие льва, а иногда – смертельно пьяного человека.

Николь подождала, пока эхо этой похвальбы смолкнет в сознании Томми, – ибо знала, что он, скорее всего, никогда еще таких слов не произносил. Потом окинула взглядом сборище совершенно ей не знакомых людей и, как обычно, увидела лица ярых невротиков, изображающих спокойствие, любящих загородные места лишь по причине ужаса, который внушают им города и звучание их собственных голосов, задающих тональность и строй разговоров… И спросила:

– Кто та женщина в белом?

– Та, что сидела рядом со мной? Леди Каролина Сибли-Бирс…

Тут они услышали ее голос:

– Это мерзавец, каких мало. Мы с ним всю ночь проиграли в «железку», теперь он должен мне тысчонку швейцарских.

Томми, рассмеявшись, сказал:

– Сейчас она – самая испорченная женщина Лондона. Всякий раз, возвращаясь в Европу, я обнаруживаю свежий урожай самых испорченных женщин Лондона. Она – наисвежайшая, хотя, сдается мне, уже появилась еще одна, которую считают почти такой же испорченной.

[137] Нам, героям… требуется время, Николь. Мелкими упражнениями в героизме мы не обходимся, нам подавай большие масштабы (фр.).

[138] Говорите со мной по-французски, Николь (фр.).

[139] Северо-африканский корпус (фр.).