Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он коротко кивнул Моррису, дошел до своего кабинета и секунду-другую неподвижно стоял прямо за его дверью. Ждал, когда они уедут – грубияны-родители, их отпрыск, вкрадчивый дегенерат: легко предсказать, что эта семейка будет делать дальше – болтаться по Европе, запугивая тех, кто хоть в чем-то выше их, своим непробиваемым невежеством и непомерными деньгами. А после того, как лимузин укатил, Дик вплотную занялся вопросом: в какой мере спровоцировал случившееся он. Усаживаясь за обеденный стол, он всякий раз пил клерет; он выпивал стаканчик – обычно горячего рома – на ночь; а время от времени позволял себе побаловаться после полудня джином, который почти не оставляет следа в дыхании. В среднем это складывалось в полпинты спиртного в день – слишком много, чтобы организм успевал полностью его пережечь.

Оправдаться перед собой ему было нечем, и потому Дик, сев за стол, расписал что-то вроде лечебного режима, который позволил бы ему сократить потребление спиртного наполовину. От врачей, шоферов, протестантских пасторов не должно пахнуть вином, это могут позволить себе лишь художники, брокеры да кавалерийские офицеры; а стало быть, он повинен в непростительной небрежности. Впрочем, он все еще блуждал в тумане, когда полчаса спустя на территорию клиники въехала машина проведшего две недели в Альпах, полного сил Франца, которому до того не терпелось вернуться к работе, что он окунулся в нее, не успев добраться до своего кабинета. Дик ждал его там.

– Ну-с, как себя чувствует Эверест?

– При нашей с вами хватке нам и Эверест покорить – плевое дело. Надо бы об этом подумать. Здесь-то как все идет? Как моя Кете, как ваша Николь?

– Дома у нас все идет гладко. А вот в клинике разыгралась нынче утром пренеприятная сцена.

– То есть? Какая?

Пока Франц звонил на свою виллу, Дик расхаживал по кабинету. А когда семейный разговор завершился, сказал:

– Утром забрали юного Морриса, и с немалым шумом.

Веселое лицо Франца вытянулось.

– Что он выписался, я знаю. Столкнулся на веранде с Ладислау.

– И что сказал вам Ладислау?

– Только одно: юный Моррис уехал, а об остальном расскажете вы. Так в чем же причина?

– В обычной непоследовательности.

– Дрянной был мальчишка.

– Верно, та еще головная боль, – согласился Дик. – Как бы там ни было, когда я появился на поле брани, его отец уже бичевал Ладислау, что твой плантатор раба. Кстати, как нам быть с Ладислау? Стоит держать его и дальше? Я бы сказал: нет – слабоват и толком ни с чем не справляется.

Дик медлил, говорить всю правду ему не хотелось, вот он и увел разговор в сторону, чтобы собраться с мыслями и придумать формулировку покороче. Франц, так и не снявший полотняного плаща и дорожных перчаток, опустился на край стола. И Дик наконец сказал:

– Разговаривая с отцом, мальчишка уверил его, что ваш выдающийся сослуживец – горький пьяница. Отец – фанатик, а его отпрыск, похоже, уловил в моем дыхании следы местного вина.

Франц сел за стол, поразмыслил, покусывая нижнюю губу, и наконец сказал:

– Мне вы можете рассказать все.

– Да хоть сейчас, – отозвался Дик. – Вам наверняка известно, что я – последний, кто стал бы злоупотреблять спиртным.

Глаза Дика не отрывались от глаз Франца, и те и другие поблескивали.

– Ладислау позволил этому господину расходиться настолько, что мне пришлось едва ли не оправдываться перед ним. Хорошо еще не при пациентах, вы ведь понимаете, как трудно бывает отстаивать свою правоту в таких ситуациях!

Франц снял наконец плащ и перчатки, подошел к двери и сказал секретарше: «Нас ни для кого нет». Потом вернулся к столу, ненужно порылся в лежавших на нем письмах, не столько размышляя, – ибо о чем можно в подобных случаях размышлять? – сколько пытаясь подобрать маску, спрятавшись под которой ему будет проще сказать то, что давно уже вертелось у него на языке.

– Дик, я отлично знаю, что вы человек непьющий, уравновешенный – пусть даже наши взгляды на спиртное расходятся. Однако пора сказать вам, Дик, и сказать прямо: я не раз замечал, что вы прибегаете к вину не в самые подходящие для этого моменты. Конечно, причины для этого у вас имеются. Может быть, вам стоит взять еще один отпуск с сохранением воздержания?

– Содержания, – автоматически поправил его Дик. – Бросить все и уйти – для меня это не решение.

Теперь их обоих одолевала досада – Франца в основном потому, что его встретила при возвращении такая неприятная, мутная история.

– По временам, Дик, вы словно забываете о здравом смысле.

– Никогда не понимал, чем он может помочь при решении сложных проблем, если, конечно, здравый смысл не подразумевает, что врач общей практики способен провести любую операцию лучше хирурга.

Весь их разговор внушал ему редкостное отвращение. Объясняться, латать дыры – разве это к лицу людям их лет? – нет, уж лучше жить дальше, вслушиваясь в дребезжащее эхо прежних истин.

– Так продолжаться не может, – внезапно сказал он.