Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Alors. Écoute. Va au Quirinal. Espèce d’endormi. Écoute: vous êtes saoûl. Payez ce que le chauffeur demande. Comprenez-vous?[124]

Дик покачал головой.

– Non, je ne veux pas.

– Come?

– Je paierai quarante lires. C’est bien assez[125].

Капитан встал.

– Écoute! – не предвещавшим ничего хорошего тоном воскликнул он. – Vous êtes saoûl. Vous avez battu le chauffeur. Comme ci, comme ça.

Он вонзил в воздух правую руку, потом левую.

– C’est bon que je vous donne la liberté. Payez ce qu’il a dit-cento lire. Va au Quirinal[126].

Задыхаясь от унижения, Дик ответил ему яростным взглядом.

– Хорошо.

Он слепо повернулся к двери и сразу увидел глумливо щерившегося, кивавшего человека, который привел его сюда.

– Я поеду, – крикнул Дик, – но прежде поквитаюсь с этим сопляком.

И проскочив мимо вытаращивших глаза карабинеров, замахнулся левой и двинул весельчака в челюсть. Тот полетел на пол.

Какой-то миг он, варварски торжествуя, простоял над поверженным, но едва первая стрела сомнения пронзила его, как все вокруг закружилось и полетело куда-то; сначала Дика свалили с ног ударом дубинки, а после кулаки и башмаки принялись выбивать на нем варварскую барабанную дробь. Он почувствовал, как переломился, будто дранка, его нос, как глаза выскочили из орбит и со шлепком, словно закрепленные на резиночках, вернулись обратно в голову. Ребро треснуло под впечатавшимся в него каблуком. Дик лишился сознания, а придя в себя, понял, что сидит на стуле и руки его скованы наручниками. Он машинально забился, но тут к нему подошел, промокая носовым платком челюсть, сбитый им с ног лейтенант в штатском, примерился, замахнулся, и Дик снова полетел на пол.

Когда доктор Дайвер затих окончательно, на него вылили ведро воды. Одному его глазу удалось приоткрыться и, пока Дика волокли, ухватив за запястья, по полу, различить сквозь кровавый туман мертвенно-бледное, человеческое лицо одного из таксистов.

– Отель «Эксцельсиор», – слабо выкрикнул Дик. – Скажи мисс Уоррен. Двести лир! Мисс Уоррен. Due centi lire![127] Ах вы, грязные… Богом прокля…

Его волокли и волокли по невнятным неровностям пола, кровавый туман клубился в глазах, Дик задыхался и плакал, и наконец очутился в какой-то комнатушке, и там его бросили на каменный пол. Карабинеры вышли, лязгнула дверь, он остался один.

XXIII

До часу ночи Бэйби Уоррен читала, лежа в постели, на удивление скучный роман Мэрион Кроуфорд из римской жизни; потом постояла у окна, глядя на улицу. По другой ее стороне прохаживались, покачиваясь из стороны в сторону, точно косые гроты при смене галса, двое карабинеров, нелепые в их похожих на свивальники накидках и арлекинских шляпах, – наблюдая за ними, Бэйби вспомнила гвардейского офицера, который не сводил с нее глаз за ленчем. Он источал самонадеянность высокого представителя низкорослого племени и явно не считал себя связанным какими-либо обязательствами, кроме одного – быть высоким. Если бы он подошел к ее столику и сказал: «Давайте уйдем отсюда вместе», она, пожалуй, ответила бы: «Почему же и нет?» – по крайней мере, так Бэйби думала сейчас, ибо ей все еще казалось, что здешняя непривычная обстановка обращает ее в бесплотное существо.

Мысли ее медленно перетекли от гвардейца к двум карабинерам, потом к Дику… она вернулась в постель и погасила свет.

Незадолго до четырех ее разбудил бесцеремонный стук в дверь.

– Да… в чем дело?

– Это портье, мадам.

Она накинула кимоно, открыла дверь, сонно уставилась на портье.

– Ваш друг по имени Дивер попал в беду. У него вышли неприятности с полицией, и она посадила его в тюрьму. Он прислал такси, чтобы сказать, водитель говорит, что ему обещаны двести лир, – портье осторожно помолчал, ожидая утверждения этого расхода. – Водитель говорит, у мистера Дивера страшные неприятности. Он подрался с полицией, его ужасно избили.

– Я сейчас спущусь.

Оделась она под аккомпанемент беспокойных ударов сердца и через десять минут вышла из лифта в темный вестибюль. Доставивший сообщение шофер уже укатил; ночной портье подозвал, выйдя на улицу, другую машину, объяснил водителю, как найти полицейский участок. Пока они ехали туда, за окнами машины стала подниматься, редея, тьма и неустойчивое равновесие между ночью и днем странно раздражило нервы не до конца проснувшейся Бэйби. Она устремилась в погоню за днем и время от времени нагоняла его на широких авеню, однако чем бы ни было то, что отталкивало день от земли в небо, оно не унималось ни на миг, – несколько нетерпеливых порывов ветра, и свет снова начинал расползаться. Такси проскочило мимо шумливого фонтана, который расплескивал по земле обширную тень, свернуло в проулок до того кривой, что домам приходилось коробиться и гнуться, чтобы следовать за ним, попрыгало, громыхая, по булыжникам и рывком встало у пары ярких караульных будок, прислоненных к сырой зеленой стене. И тут же из фиолетовой мглы арочного прохода полетел громкий, срывающийся на визг голос Дика:

– Есть здесь англичане? Американцы? Англичане есть? Есть кто-нибудь… о господи! Мерзкие макаронники!

Голос сменился глухими ударами в дверь. Потом вернулся снова:

[124] Так вот. Слушай. Поезжай в «Квиринал». Слушай: вы пьян. Платите, сколько говорит шофер. Вы поняли? (фр.)

[125] Нет, не согласен. – Что? – Я заплачу сорок лир. Довольно и этого (фр.).

[126] Слушай! … Вы пьян. Вы били шофера. Вот так, вот так… Хватит и того, что я не лишаю вас свободы. Платить, сколько он говорит – сто лир. Поезжай в «Квиринал» (фр.).

[127] Двести лир! (ит.)