Она удивленно уставилась на него.
— Что ты знаешь о других бессмертных? — потребовал он, в его голосе звучала дикая ярость, главным образом потому, что он был в дикой ярости.
Она отреагировала на его ярость. Он почувствовал и услышал, и ему было наплевать.
— Чт... что?
— Что ты знаешь о других бессмертных? Оборотнях? Призраках?
— О Боже мой, — прошептала она.
Люсьен встряхнул ее, и сделал он это не очень нежно.
— Отвечай мне, черт возьми!
— Я не знаю! — выдохнула она. — Я имею в виду, Эйвери...
Она замолчала, ее глаза опустились на его подбородок, когда напряглась.
Сквозь стиснутые зубы он процедил:
— Я, черт возьми, убью его.
— Люсьен? — Ее тон был неуверенным и очень испуганным.
Его пристальный взгляд впился в нее.
— Не говори никому, что ты знаешь о существовании других бессмертных, Лия. Ни единой живой души. Ни твоей семье, ни Стефани, ни Эдвине...
— Эдвина знает, — тихо призналась она. — Она была там, когда Эйвери...
Он закрыл глаза и выдавил:
— Черт возьми.
— Он ничего не сказал, Люсьен. Ничего особенного, — поспешно сообщила Лия, защищаясь, и он открыл глаза, пристально глядя на нее. — Он просто сказал, что он бессмертен, но не вампир. Он не сказал мне, кто он такой. Он не сказал, какие еще есть бессмертные. Он сказал, если он что-нибудь скажет, ему могут убить. Я просто угадала.
— Держу пари, моя зверушка, он не сказал тебе, что если кто-нибудь узнает, что ты знаешь, то тебе грозит верная смерть.
Она резко втянула воздух.
— Да, — отрезал Люсьен. — Значит, никто не должен быть посвящен в этот секрет. Никто. Я перекинусь парой слов с Эдвиной и несколькими с Эйвери.
Ее рука легла ему на шею, пальцы сжались, и он почувствовал легкую дрожь.
— Прошу тебя, не сердись на него. Он добрый, — прошептала Лия.
— Подвергать чужую жизнь опасности далеко от доброты, — ответил Люсьен, его гнев не утихал, ночной кошмар был слишком свеж, как и эта новая опасность.
Боль пронзила ее лицо, прежде чем она продолжила мягким голосом:
— Может он устал прятаться, Люсьен. Может он почувствовал, что находится среди друзей. Может он понял, что я приму его таким, какой он есть. Может он доверял мне. Из-за этого не стоит злиться. Это честь, которую он мне оказал.
— Если ты позволишь мне сломить тебя однажды, это не сделает тебя другом и защитником всех бессмертных на следующий день, Лия. — Его тон был резким и насмешливым, потому что ее слова не возымели на него никакого эффекта.
Он все еще злился.
И был встревожен.