— Да. Ты, — она ткнула пальцем ему в грудь, — заставляешь меня, — указала на себя, затем ее рука затрепетала в воздухе, — чувствовать себя в безопасности. — Она опустила руку и уставилась на него. — Ты большой и быстрый, можешь бросить дорогую машину через улицу, ради всего святого. Ты заставляешь меня чувствовать себя крошечной, защищенной и... ну, в безопасности!
В его животе начало распространяться теплота.
— Лия... — начал он, его рука медленно скользнула вверх по ее спине, зарываясь в волосы.
Но она еще не совсем закончила.
Сердито посмотрев на него, она раздраженно призналась:
— Мой отец бросил меня и этого хватило, чтобы скрутить меня так, что я никогда не чувствовала себя в безопасности. Мы с сестрой сами обеспечивали себе свою безопасность. Мама сильная, но, знаешь, иногда... — Она замолчала, потеряв нить рассказа, затем нашла ее и продолжила: — Каждый парень, с которым я когда-либо встречалась, входил в топ моего списка мудаков. Можно быть придурком, но элементарные вещи все же стоит понимать! — буквально крикнула она. — Один из моих парней сидел в машине, пока я меняла колесо. Еще один ни черта не сделал, когда какой-то парень в баре стал лапать меня. После того как я ушла, спросила его, почему он просто сидел и смотрел, а ничего не сделал..., и он сказал, что не захотел «связываться» с каким-то «идиотом», и было очевидно, что я смогла «разобраться сама». — Она подняла руки и показала кавычки, подчеркивая свои слова, прежде чем снова опустить их и закончить: — Ты можешь в это поверить?
Он не мог. На самом деле сама мысль приводила его в бешенство.
У него не было возможности поделиться этим, она продолжила:
— Ты бы не заставил меня менять колесо, ты бы не позволил какому-то парню лапать меня, и ты бы не сказал мне, что у меня толстая задница, поэтому, возможно, мне следует отказаться от жареной курицы. Ты большой, сильный и носишь меня так, будто я вешу столько же, сколько котенок, ты высокий и мне приходится смотреть на тебя снизу вверх, даже на каблуках, — она произнесла последние слова, будто для нее было совершенно невозможно смотреть на кого-то снизу вверх, это было сродни чуду, особенно на каблуках. Однако она еще не совсем закончила. — И ты, скорее всего мог бы сменить шину одним взглядом.
Люсьен сдержал смех, перекатывая ее на спину, решил, что они не будут есть блинчики Сюзетт. И определенно сейчас она не позовет свою семью к ним.
Его рот приблизился к ее горлу, и он пробормотал:
— Мне жаль тебя разочаровывать, но я не могу поменять шину одним взглядом.
Ее голос больше не был громким, но стал хриплым, когда она ответила:
— Ну, ты понял, что я имела в виду.
Его губы двинулись вверх к ее подбородку, чтобы встретиться с ее губами.
Глядя ей в глаза, он пробормотал:
— Я рад, что ты чувствуешь себя со мной в безопасности, дорогая.
Она попыталась отнестись к своим словам более легкомысленно, заявив:
— С тобой любая чувствовала бы себя в безопасности. Повторю, ты можешь бросить машину через дорогу.
— Возможно, — согласился он, — но я очень рад, что именно ты чувствуешь себя так.
Прежде чем она смогла снова заговорить, он наградил ее признание поцелуем.
Не колеблясь, ее руки обвились вокруг него, и она поцеловала его в ответ, ее рот был сладким, а язык еще слаще.
Его рука переместилась к ее груди, обхватила, большой палец погладил сосок, чувствуя, как тот мгновенно затвердел.
Его член ответил тем же.
Она ахнула ему в рот.
Он поднял голову, глядя ей в лицо, его большой палец погладил в ответ сосок, ему понравилось то выражение, которое он увидел у нее.
Ее щеки вспыхнули, она прикусила губу.
Потом сказала:
— Я хочу есть.
— Я покормлю тебя, — заверил он ее, проводя еще один удар по соску, прежде чем закончил, — позднее.