Он чувствовал жар, но ничто не могло пробиться сквозь совершенно иную, гораздо более сильную боль.
«Я тоже люблю тебя, дорогая».
Он открыл глаза и увидел ее улыбку, лучезарную и прекрасную.
Затем люк открылся, и она повисла в воздухе.
Люсьен с рывком проснулся, поднявшись в вертикальное положение.
Солнце светило сквозь занавески, но в комнате все еще был полумрак.
Он почувствовал стеснение в животе, пот на коже, Лия прижималась к изгибу его тела, ее сердцебиение и дыхание были ровными.
Спала.
— Господи Иисусе, — прошептал он.
Он помнил каждую настолько яркую, ужасающую секунду своего сна.
Каждую мучительную секунду.
Он действительно чувствовал гладкий атлас ее платья своими руками, тяжесть ее тела на своем плече, когда бежал, прикосновение пламени.
— Господи Иисусе, — повторил он.
Этот сон ей снился? От этого сна, всякий раз она готова была убежать, когда просыпалась, испуганная и рыдающая?
Здесь было отчего убежать.
— Господи Иисусе, — процедил он сквозь зубы.
Она зашевелилась.
Он передвинулся, поворачивая ее все еще спящую в своих объятиях, прижимаясь к ней ртом, пробуя ее на вкус, одновременно поглаживая руками. Его рот опустился к ее груди, он обвел языком сосок.
— Люсьен? — Сонно спросила она, положив руки ему на плечи.
Он стал опускаться по ее телу.
— Люсьен, — выдохнула она, пальцы одной руки скользнули ему в волосы.
Он раздвинул ее ноги, положил ее ноги себе на плечи и прижался к ней ртом. Он безжалостно наслаждался ею, пока она задыхалась и стонала, вцепившись ему в волосы, двигая бедрами.
Ненасытная, всегда такая ненасытная, его Лия, на этот раз, требовала больше. Ее мышцы напряглись, пятки впились ему в спину, и она, выкрикнув его имя, кончила.
Он навалился на нее, контролируя свое сердце, взывая к ее сердцу, заставляя их биться как одно, в то же время жестко врезаясь в ее влажную киску одним длинным, плавным, жестким толчком, она снова произнесла его имя, все еще находясь в экстазе. Он чуть не забыл провести языком по ее шее, прежде чем вытянул острые как бритва клыки и разорвал ее кожу.
Затем он начал двигаться в ней, ее тело дергалось при каждом его толчке, ее кровь приливала ему в рот с каждым глубоким, сильным погружением, с каждым ударом их сердец, бьющихся в унисон.
Он был прав.
Чертовый восторг.
Она крепко обхватила его и кончила снова, сильнее, ногти впились ему в кожу, дыхание замерло, как и сердце. Он почувствовал, как нарастает давление в его собственном теле, резко и яростно, его член жаждал освобождения.
Он закрыл ее рану языком и воспользовался ее волосами, заставив повернуться к нему лицом.
Ее глаза были полузакрыты, сонные, сытые, он намотал ее волосы на кулак, пытаясь быть нежным и опасаясь, что потерпел неудачу, как только ее глаза резко открылись.