— Ты моя, — прорычал он, врываясь в нее.
— Да, — выдохнула она без промедления.
— Повтори, — потребовал он.
Она сразу же согласилась.
— Я твоя.
— Навсегда.
Когда он стал входить в нее быстрее, сильнее, давление нарастало, ее тело содрогалось под ним, он почувствовал, как напряглись ее конечности, и увидел, как побледнело ее лицо.
Она молчала.
— Скажи это, Лия. Навсегда, — выдавил он.
— Люсьен...
Он вошел еще глубже, сильнее, и она застонала от удовольствия.
— Скажи это! — приказал он.
Ее глаза встретились с его глазами.
— Я твоя, Люсьен, — прошептала она, — навсегда.
Именно в этот момент он кончил, долго и сильно, оргазмом, не имеющим аналогов за восемьсот лет. Он был даже лучше, чем тот прошлой ночью во время их первого соединения, тогда он думал, что лучше, просто невозможно.
Затем он упал на нее всем своим весом, прежде чем услышал, как ее дыхание стало прерывистым от его тяжести.
Затем он перекатился, стараясь, чтобы он оставался в ней, он оказался на спине, она лежала на нем, прижавшись торсом, уткнувшись лицом ему в шею, дыхание все еще было учащенным, слегка касаясь его кожи.
Прошло несколько минут, и Люсьен подстроил свое сердце под пульсирующий ритм ее сердца, пытаясь отключить свой разум. Чтобы отгородиться от образов, выжженных в его мозгу сном. Следов атласного платья на его руках. Страха, разрывающего ему душу, когда он пытался сбежать от охоты. Ничто из этого не могло сравниться с Лией в его объятиях, ее сладкая киска, все еще плотно облегающая его член, ее груди, прижимающиеся к его груди, ее учащенное сердцебиение.
С запозданием он почувствовал запах ее страха.
— Лия?
Ее сердце екнуло, и его сердце екнуло вместе с ним.
Затем она прошептала:
— Что это только что было?
— Лия...
Она начала подниматься, но его руки держали ее в плену.
— Не двигайся, — приказал он, — иначе я выскользну из тебя.
Она замерла.
Затем спросила:
— Люсьен, что только что произошло?
У него не было ни малейшего представления. Он никогда раньше не вел себя с такой настойчивой, даже отчаянной потребностью.