[Все в мире упорядочено, и у всего есть свое место. Вселенная — не хаос, как иногда кажется людям, поскольку их опыт — разделение и беспорядок. А в мире все «связует строй», важно только его соблюдать.]
Что такое вера? Ради чего пришел Христос? Чтобы позволить нам заново обрести порядок вещей в мире, их истинный вес, чтобы каждая вещь обрела свое место и значение, и единица была бы единицей, а сотня — сотней. В отличие от мира людей, где все меры перепутаны, и это порождает тревогу и боль, и от этого беспорядка люди чувствуют себя потерянными к ранеными. Все в мире упорядочено, именно этот порядок «подобье Бога придает Вселенной», отражает совершенство Божественной природы.
[В этом «высшие твари» — ангелы и люди, то есть те, кто обладает разумом, могут узреть бесконечную мудрость Бога, ибо Он — цель всякого «сказанного закона», то есть того самого порядка, который я тебе изъясняла: порядка вещей, согласно которому все они достигнут своей цели.]
[В этом порядке Вселенной, продолжает Беатриче, всякая вещь находится на своем месте, и каждая «стремима своим позывом», у каждой есть призвание: у камня, у травы, у падающего с дерева листочка. Всякая растительная природа, минералы, живые существа, люди, ангелы — все имеет в себе начало, «позыв», который ведет их «к различным берегам» одного пункта назначения, все они устремлены к Богу. Вселенная — как огромное море, и каждая вещь в ней должна найти свой порт, для каждой уготован причал. И этим порядком движимо все.]
[Таков этот зов, он заставляет пламя тянуться вверх, «он в смертном сердце возбуждает кровь», он двигает чувствительные души людей и животных. Именно это стремление, этот закон жизни «землю вяжет в ком неразделимый», это — сила всемирного тяготения, именно поэтому тела стремятся к ядру Земли и удерживаются там земным притяжением.]
В природе сути вещей играет свою роль всякий камушек и всякая травинка, ибо у каждой вещи есть свое предназначение, к исполнению которого она стремится.
[Лук этот — Бог, и он мечет свои стрелы, то есть устремляет их в мир, к счастливому исполнению своего предназначения. Так он поступает не только c камнями, деревьями, водой, с «неразумными твореньями», но тем паче с теми, «в ком есть и разум и любовь», то есть с людьми и ангелами.]
[Божественное Провидение, благой замысел Божий «устраивает», то есть упорядочивает, мир; как женщины, устраивающие в доме порядок и уют, оно «покоит твердь, объемлющую ту, / Что всех поспешней быстротой вращенья», то есть поддерживает мир и покой в Эмпирее, месте пребывания Бога, стремительное движение которого передается девятой небесной сфере. И именно туда «в завещанную высоту» нас несет, как стрелы, выпущенные из лука, к исполнению, в «радостной мете», для которой мы и были рождены, были сотворены. Все было сотворено для счастья.]
[Человек, безусловно, свободен. Он запущен, как стрела из лука, по направлению к счастью, но он обладает свободой, таинственной способностью изменять направление своего движения. Иногда бывает так, что материал глух к замыслу художника и не может обрести желанную форму, не отвечает его намерениям. Свобода — это таинственная способность человека сойти с пути, предуготовленного Богом, развернуть свою дорогу.]
[Как движение молнии сверху вниз противоположно природе стремления огня снизу вверх, «так может первый взлет / Пригнуть обратно суета земная», то есть человек может под бременем удовольствий устремить свой путь вниз.]
[Не стоит удивляться тому, что ты восходишь, это все равно что удивляться течению реки с горы высокой вниз. Как природа реки устремляет ее вниз, так твоя природа жаждет Бога, жаждет блага и счастья. Удивляться следовало бы обратному: если бы ты, не имея к тому препятствий, не восходил бы, а сидел без всякого дела на земле, как огонь, не стремящийся вверх, а умирающий, «сникший к почве», это было бы противоестественно.
Невероятно было бы увидеть, что ты не устремляешься вверх, ведь это — твоя природа, в этом — ты; будь верен себе и своей природе, и путь твой непременно пойдет вверх, к Богу. Стоять на месте, застыть и не двигаться — против нашего естества. Поэтому чему тут удивляться — пройдя сквозь чистилище, ты наконец обрел самого себя, ты живешь на высоте своего призвания, «чист и достоин посетить светила»[219].]
Как уже говорилось в беседах о «Чистилище», в рай попадают не потому, что Бог определяет: «тебе — да, а тебе — нет», но потому, что, пройдя путем земной жизни или чистилища, мы можем обрести свою истинную натуру, и она нас влечет в рай. Стремление к раю — закон природы.
[И снова обратилась к небу. Начинается новый путь к новой жизни.]
Песнь XI. «Как в этом, так и в том руководима»
Начнем с того, что я испытываю некоторую неловкость по двум причинам. Во-первых, рассказывать о святом Франциске францисканцам неуместно[220]. Немного упрощает ситуацию то, что меня самого зовут Франческо (Франциск), а Франко — это уменьшительное имя, и значит, у меня особые отношения с этим святым с самого детства. Но в святом Франциске столько глубины и многообразия смыслов, что, сколько бы я ни старался, мне не удастся показать больше, чем малую их часть.
Вторая же причина моей неловкости скорее радостная. Это связано с тем, что происходило со мной в последние дни. В прошлую субботу умер мой шурин, муж одной из сестер. Он был всего на два года старше меня. Сегодня были похороны. Все время, пока он болел, мы все старались быть рядом. Особенно же в эти дни, от субботы до сегодняшнего отпевания — чудесной службы, после которой многие из нас подумали: «Неужели возможно, что мы с похорон уходим в радости?» Все эти дни я постоянно думал о рае. Не просто о рае вообще, но и конкретно о дантовском «Рае».
Потому что когда человек трудится над песнью, по священной святому Франциску, и происходит что-то подобное, то текст помогает ему смотреть на происходящее в жизни, а, с другой стороны, происходящее наполняет текст жизнью.
Со мной так происходило уже не единожды, и я надеюсь, что так происходит со всеми, кто по-настоящему любит литературу и кто читает эти страницы Данте.
Каждый раз меня поражает осознание того, что в течение нескольких дней после смерти человека все в мире обретает свое, более правильное место.
Этому я научился со временем. В юности это было не так, тогда на волне некоторых модных песен и какого-то цинизма я все чувствовал не так. Помните, Энцо Янначчи: «Мы могли бы все вместе пойти на твои похороны / посмотреть, все ли плачут всерьез?» И каждый раз, когда я ходил на похороны, эти слова приходили на ум и казались по-настоящему циничными, поскольку утверждали, что смерть — момент высочайшей лжи.
Но за последние три дня я уверился, что это не так, что смерть выявляет истинную суть вещей, что в ней истина, а не ложь. И это не то же самое, что любовь, часто никогда не высказанная и не признанная, которая тоже проявляется перед лицом смерти. Трудно объяснить словами это чувство, оно похоже на инстинктивное прощение, при котором не только грех почившего, но и твои собственные проступки обретают другое измерение. Не в том смысле, что мы о них забываем или куда-то их откладываем.
«О покойниках либо хорошо, либо никак» — если мы это говорим, то как будто прочерчиваем линию, за которой наступает забвение, — страшная глупость. Но эти слова обретают смысл при осознании, что его грехи и мои грехи могут быть прощены. В этот момент рассеиваются какие-то конфликты, горечь и упрямство, которые втягивали нас в смертельную бессмысленную схватку с самими собой и другими людьми. Ложь на какое-то время отдаляется от нашей жизни, а истина становится сильнее. Все обретает свой истинный вес.
Я все время вспоминал то, о чем мы говорили в предыдущий раз, когда разбирали песнь первую: все в мире связано и упорядочено, этот порядок — образ Божий («Все в мире неизменный / Связует строй; своим обличьем он / Подобье Бога придает Вселенной»). Когда мы переживаем страдание и смерть — и тут не может не вспомниться сразу смерть Беатриче, — нам дается возможность узнать что-то очень важное о жизни.
Мне кажется, что перед лицом смерти мы легче выбираем правильную сторону, сторону вечной жизни. Нам дается помощь в том, чтобы увидеть жизнь усопшего, его отношения, семью, проблемы, — с той легкостью, которая открывает истинный смысл. Смерть заставляет нас сделать шаг, потому что, разделяя страдание, разделяя точку ухода, мы на мгновение, на день, может, на три дня получаем способность видеть вещи в перспективе Бога, в перспективе вечности.
Разве «Рай» Данте — не попытка такого взгляда? Данте после утраты самого дорогого для себя в мире, Беатриче, сумел сохранить это видение, оно стало его жизнью, он попытался именно так посмотреть на всю свою жизнь и испытал такое сострадание к себе и к нам, что возжелал проделать этот путь с нами. Он как бы говорит нам: «Я сделал свой шаг, я смог занять правильную сторону, и я хочу, чтобы вы научились жить так же, чувствуя истинный вес, потому что это — совсем иная жизнь, это — рай, это жизнь мира иного в нашем земном мире». Не надо ждать, когда кто-то умрет, не надо ждать землетрясения, инфаркта и рака, чтобы увидеть все с правильного ракурса. Есть и другие пути, можно себя воспитать (кто-то заметил: либо инфаркт, либо воспитание, но, может быть, инфаркт — это тоже способ воспитания).
Простите мне такое личное отступление, но если бы я не рассказал вам всего этого перед началом чтения песни одиннадцатой, мне бы казалось, что я вас обманываю.
Несколько замечаний, чтобы было легче погрузиться в текст.
Святой Франциск родился в 1182 году и умер в 1226-м, то есть за сорок лет до того, как родился Данте (1265). История его жизни — не только церковное, но и важное общественное явление (вспомним Капитул Рогожек[221], на который собралось более пяти тысяч братьев, ведь дело происходило еще только в 1221 году), память о нем во времена Данте была еще очень свежа.
О святом Франциске во времена Данте говорят и спорят не только в религиозном контексте, но и с точки зрения культурной и общественной жизни. Полемика о бедности, о том, что значит быть бедным, во времена Данте была все еще очень остра, именно в это время происходит разделение на два течения, по-разному интерпретирующих учение и харизму святого Франциска: так называемых конвентуалов и спиритуалов.
[219] Данте Алигьери. Божественная комедия. Чистилище, песнь XXXIII. Ст. 145.
[220] Встречи проходили в культурном центре Rosetum, принадлежащем ордену капуцинов (ветвь францисканцев).
[221] В 1221 году в Ассизи собрался Капитул, названный «Капитулом рогожек», в котором приняло участие поистине несметное количество братьев, съехавшихся из всех уголков Европы, чтобы вместе молиться и обсуждать новый Устав францисканского ордена.