The Wes Anderson Collection. Беседы с Уэсом Андерсоном о его фильмах. От «Бутылочной ракеты» до «Королевства полной луны»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Думаю, я пытался понять, каков риск снимать в стиле, очень продуманном и актуальном, где так ярко заявляет о себе личность самого режиссера.

Хм…

Это восходит к «Песни дороги» и другим подобным фильмам. Существует два мнения на этот счет. Первое – нужно всеми силами избегать того, что отвлекает зрителей от сюжета. Когда ты делаешь что-то, что отвлекает людей от самого фильма, – это плохо, это противоречит драматизму, эмоциям. Второе: «Кому вообще до этого есть дело? Это представление, шоу. Суть заключается в его ритме, музыке, изображении. И это точно такое же кино». Твои фильмы расположены где-то посередине.

Знаешь, если посмотреть фильмы Феллини, у него есть эта прогрессия. Самые ранние его фильмы – своего рода неореализм. Но затем в каждой новой картине ты видишь все больше и больше Феллини, а потом появляется «Рим». Знаешь, не думаю, что в «Риме» есть какая-либо история. «Рим» – это просто прогулка по городу вместе с ним, и это полностью его изобретение.

Мне нравится писать фильмы, описывать характеры персонажей и создавать истории. Но как зритель я никогда не сопротивлялся тем, кто изобретает все с нуля. Как Терри Гиллиам, например.

Ты уже сам привел мне целых два примера людей из киноиндустрии, которые выражали некоторое беспокойство по поводу такого рода идей, видя их в твоих фильмах. «Ты уверен, что это хорошая идея, Уэс?» или «Не могу поверить, что это сошло тебе с рук».

Не обязательно читать множество отзывов, чтобы найти людей, которые терпеть не могут то, что я делаю именно по этим причинам. Возможно, они еще больше возненавидели бы мои фильмы, если бы я убрал из них то, что им так не нравится. Но вообще – что я могу поделать? Я не читаю мысли и просто делаю то, что хочется. И то, что я делаю, тесно связано с тем, что мне нравится в фильмах.

«Академия Рашмор» – еще один твой первый фильм. Первый в том смысле, что именно в нем тема смерти начинает прослеживаться от начала и до конца. В нем есть мистер Блюм, ветеран войны во Вьетнаме, мисс Кросс, потерявшая мужа, Макс, лишившийся матери. И смерть, как мне кажется, по-настоящему связывает этих трех людей, хоть они и не говорят о ней. Как будто они нашли друг друга, как будто между ними есть некая связь.

Верно.

И Макс, я думаю, испытывает влечение к мисс Кросс как к матери, а не как просто к горячей учительнице.

Хм…

Также дело в том, что подвигло ее покойного мужа заняться подводными исследованиями, и что она, вероятно, разглядела в Максе. Я чувствую, что такая связь тоже существует. Но идея смерти как палки в колесе, как нарушения плана в следующих трех фильмах приобретает все большее значение.

Думаю, так и есть.

Если слишком много размышлять о смерти, она перестает быть комедией. Или как обычно говорят?

Хм…

Или становится черной комедией, что уже совсем другое дело. И все же мне не кажется, что эти аспекты в твоем фильме можно считать комическими.

Знаешь, в черной комедии обычно смеются над смертью, но ты не делаешь этого.

Я даже не припомню, чтобы мне хотелось этим заниматься. Знаешь, я читал несколько дневников Роальда Даля и наткнулся на следующий заголовок: «Идея для истории о неверном муже». Далее шло ее описание, целая история. У меня никогда не было ничего подобного. Нет способности к этому. Каждый мой фильм – это сосредоточение информации о персонажах, о том, кто они такие, что собой представляет их мир, и постепенного рассказа о том, что с ними происходит.

То есть сюжет для тебя стоит на втором месте или даже на третьем.

Или не является сюжетом в классическом понимании. Его части просто собираются вместе, и по-хорошему я никогда не рассматривал их как единое целое. В «Академии Рашмор» смерть будто украдкой подбиралась с трех разных сторон, пока в какой-то момент я не показал еще не смонтированную версию другу, и он сказал: «Слишком грустный фильм».

Правда?

Да. Потом мы сократили его и смонтировали версию, которая существует сейчас, и он сказал: «А теперь слишком смешно. Раньше было намного печальнее».

Что вы вырезали?

Ничего такого. Ритм был немного другим. Просто я понял, что смерть окружает героев на протяжении всего фильма. И отец Макса все время был один, герой как будто сторонился его, хотя они пытались справиться с одной и той же проблемой. Но мне было интересно понаблюдать, как сильно может поменяться реакция зрителя. Кстати, он не заметил, что именно мы вырезали, только, что фильм сократился примерно на четыре с половиной минуты.

Давай поговорим о чем-нибудь хорошем, например о Peanuts. В «Бутылочной ракете» чувствуется влияние комикса, но в «Академии Рашмор», когда мы видим шапку-ушанку, как у Чарли Брауна, отсылка становится очевидной. Что Peanuts, Чарльз Шульц и Билл Мелендес, создавший телешоу на основе комикса, значат для тебя как для художника?

Я любил «Индиану Джонса» и все, что мы смотрели по телевизору, например, «Частного детектива Магнума», но Peanuts всегда нравились мне больше всего. У нас была целая коллекция вырезок. И по некоторым можно было проследить эволюцию рисунков. Знаешь, как он изменил Снупи?

Он стал меньше походить на собаку.

Он стал менее похожим на собаку. Стал таким комическим персонажем.

Он как будто стал человеком в костюме собаки.

Да, ты прав. По мере развития комикса Снупи становился все более важным персонажем.