The Wes Anderson Collection. Беседы с Уэсом Андерсоном о его фильмах. От «Бутылочной ракеты» до «Королевства полной луны»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я знаю.

Были ли другие проекты, помимо «Академии Рашмор», которые ты хотел осуществить? Я имею в виду, не тот ли это случай, когда я спрашиваю: «Почему ты снял именно этот фильм?», а ты отвечаешь: «Потому что мы получили деньги на него».

Нет. В то время у меня был только этот проект, так что он и стал следующим. Возможно, у нас были какие-то заигрывания, когда кто-нибудь спрашивал: «Вы хотите снять это или лучше то?» Но я хотел снять именно этот фильм и работал над ним.

Многие из тех, кто работал над «Бутылочной ракетой», подключились к съемкам «Академии Рашмор». Кажется, вы очень хорошо сработались.

Ага.

Расскажи мне о главных людях в твоей съемочной группе.

Если говорить о людях за камерой, это Боб Йомен, который работал оператором «Бутылочной ракеты». Нам было очень комфортно с ним. Мне действительно нравится Боб, и я с тех пор так и работаю с ним. В работе над «Бесподобным мистером Фоксом» мы использовали другую технологию – миниатюры, так что там были другие люди. Но да, я работаю с Бобом со времен «Бутылочной ракеты». Когда мы переснимали «Бутылочную ракету», к нам присоединился звукорежиссер Павел Вдовчак. С тех пор он всегда работает с нами. Также с нами были Дэвид и Сэнди Уоско, с которыми я сотрудничаю уже долгие годы. И Карен Патч, художник по костюмам, – мы вместе работали над тремя фильмами. И, боже, даже не знаю, кого еще назвать. Уверен, еще множество людей.

Насколько важно для тебя ладить с людьми, которые работают с тобой?

Можно собрать съемочную группу, где будет человек, который просто не понимает, что это за фильм. Не хочется, чтобы вокруг были люди, которые заинтересованы только в том, как это «обычно делается». Это обуза. Но если все немного взволнованы, знают друг друга, любят работать вместе и вообще любят все это, тогда рождается хорошая атмосфера на съемочной площадке. Я люблю такое. Конечно, хочется работать с лучшими профессионалами, но тогда в команде нарушится равновесие, и кто-то точно будет недоволен. С другой стороны, с актерами все иначе. Или с режиссерами. У фильма может быть режиссер с переменчивым характером, и это привнесет нечто особенное.

Было ли что-то такое, что ты говорил людям, когда готовился к съемкам «Академии Рашмор» или даже во время съемок, что помогло бы им представить фильм, над которым вы работаете? Может, даже просто прилагательное или какое-то конкретное изображение?

У меня было несколько открыток. Среди них была картина Бронзино, которая находится в Коллекции Фрика, и картины Ганса Гольбейна-старшего, в них есть определенная цветовая гамма.

Для «Бутылочной ракеты» у меня были изображения картин Хокни и фотографии. Я сделал коллаж во всю стену в художественном отделе – там были все изображения, которые я показывал группе. Не помню, чтобы я делал что-то подобное во время работы над «Академией Рашмор». Знаешь, я ведь хорошо был знаком с той школой, где мы снимали, – я учился там. Когда мы работали над сценарием, я все описывал: «Вот это в том углу, за блоком кондиционера, рядом с этой штукой». И мы снимали именно там, где я сказал. Так что вся съемочная площадка заранее была в моей голове. И герои одеты в форму, которую действительно носят ученики школы: бежевые брюки и голубые рубашки. Но Макс носит еще и пиджак, галстук и все такое. Мы придумали знаки отличия, но многое взяли из реальной жизни. И когда его выгоняют, он идет в другую старшую школу, которая находится напротив. В этой школе учился мой отец, поэтому я достаточно хорошо знал и ее.

Что это за школа?

Ламарская. В фильме мы назвали ее именем Гровера Кливленда. Мой отец учился там семестр или около того. Он учился во многих школах.

Ранее ты говорил мне, что музыка очень сильно повлияла на тон, на атмосферу фильма. Как сама музыка, так и музыканты.

Изначально все должно было происходить под музыку The Kinks. Они казались очень хорошим вариантом. Они тоже ходят в блейзерах, но больше похожи на таких лунатиков – как раз, как наш герой. В итоге это все переросло в идею Британского вторжения. Уже до начала непосредственной работы над фильмом у меня был готов список всех композиций, поэтому во время съемок мы очень плотно работали с музыкой. Мы засекали время сцены, на которую потом накладывали музыку и все такое. Но помимо этого была музыка, которую Марк Мазерсбо написал специально для фильма, это такая же его часть, как и все остальное. Музыка Марка стала последним штрихом. Это было как раз то, чего я хотел. Нечто оригинальное, принадлежащее только фильму. Фильм обрел свой голос, когда появилась музыка Марка.

Я помню, как впервые посмотрел фильм на предварительном показе. Когда появился логотип Touchstone и я услышал эту музыку, сразу немного разволновался, потому что возникло ощущение, не знаю, как точно описать его, что все это очень по-детски и невинно, но все же было что-то резкое, какая-то движущая сила в музыке. И в его композиции много таких отрывков, особенно в той части фильма, где все вышло из-под контроля нашего героя – тогда появляются тяжелые барабаны.

Большие барабаны.

И кажется, что приближается кельтская армия или что-то в этом роде.

Мы нашли пару инструментов, которые создают такое ощущение. Ты ведь знаешь, что у нас не было оркестра? Это была небольшая группа. На самом деле это была камерная музыка, и все было сыграно и записано на месте. Очень сдержанная работа и очень хороший опыт.

Каково было снимать фильм в родном городе?

Самое смешное, что я действительно не встретил там никого, кого знал бы. У меня были друзья, которые снялись в фильме, появлялись там несколько раз, но сам я жил в отеле. Мои мама и отец приходили на съемочную площадку, но не очень часто. Я как будто был участником гостевой кинокомпании. Мы жили в отеле, где даже окна не открывались. Они были запечатаны.

Помню, что одновременно со съемками проходила встреча выпускников по случаю десятилетнего юбилея со дня окончания школы, но я не пошел туда. Во время этой встречи мы снимали в самой школе, у нас были ночные съемки. Но было приятно вернуться в школу, и некоторые учителя, которых я знал, все так же преподавали. Было хорошо, что я знал это место. И мой брат Эрик тоже там был. Он снял документальный фильм о съемках.

Думали ли вы с Оуэном о каком-то конкретном образе, когда придумывали Макса Фишера? Любом образе киногероя, актера или исполнителя?

Я всегда говорил, что нам нужен пятнадцатилетний Мик Джаггер. И он должен был быть худым. Еще мне нравился фильм «Флирт» и исполнитель главной роли в нем – Ноа Тейлор, который стал ролевой моделью Макса. Но то, что получилось в итоге, не похоже ни на что из этого. И я думаю, что, когда прослушиваешь на роль детей или молодых актеров, нужно просто выкинуть из головы все свои представления, потому что выбираешь реальных людей, и от этого зависит очень многое. Просто хочется найти кого-то особенного, но довольно сложно найти того, кто станет звездой фильма, – так или иначе это должен быть кто-то очень яркий.

Как Джейсон Шварцман стал Максом Фишером? И, что еще важнее, что нового и неожиданного для вас он дал своему персонажу?

Мы очень долго его искали. У меня на примете было несколько актеров, но никто из них не вызывал ощущения, что вот оно. Никого, после которого я выходил из комнаты и говорил: «Нашли!» Было несколько людей, о которых я говорил: «Ну… Может, этот?»

Но когда появился Джейсон, у меня возникло это ощущение, причем всего через несколько секунд разговора. Когда он прочитал сцену, я подумал: «Еще никто не делал это так». Мы сразу же подружились. И суть в том, что в конце концов фильм – это его лицо и его голос. И сам он очень характерный актер. В общем, в конце – это наши слова, но его игра. И то, что ты вспоминаешь, думая о фильме, – это по большей части то, как Джейсон двигается. Мы долго искали и нашли особенного человека, у которого есть все данные, чтобы играть в кино.

Два человека, о которых я периодически думал, когда первый раз смотрел фильм, – Дастин Хоффман и Том Круз. Джейсон в определенных ракурсах очень похож на Дастина Хоффмана в юности, но, возможно, я так думаю, потому что в «Академии Рашмор» очень сильно ощущается влияние «Выпускника».

Я думал об обоих актерах. Когда Джейсон проходил прослушивание, он сделал движение, будто ему нужно придержать лифт для кого-то. И то, как он это сделал, как он двигался, действительно напомнило мне Дастина Хоффмана. А Тома Круза он напоминает в своей пьесе о Вьетнаме в конце фильма.