Народ в зале зааплодировал. Две или три головы повернулись к Азирафелю.
— Above the sky so blue there is a town of gold,
Its lucid gates and starlit walls shall never grow old.
A garden is inside with flowers on the green,
The beasts that walk upon its grass have beauty never seen:
An amber lion with a fire mane
Beside an ox, dark-blue and full of eyes,
Watched by a celestial golden eagle
With a beaming gaze that you would not forget, —
мягкий, проникновенный голос Азирафеля, казалось, заполнял все пространство вокруг, но что-то явно было не так.
От него исходили теплые волны небесной любви. В них можно было бы купаться, если бы не темная, отравленная туча зла, клубившаяся над открытым ноутбуком Азирафеля.
Кроули тут же перестал слышать Ангела. Глянув на монитор, он понял, что стартовая страница библиотеки Британского музея, на которую успел зайти Азирафель, исчезла. Вместо нее он увидел на экране самого себя в образе мифической Горгоны Медузы, которая энергично трахала накрашенного бородатого демона в татуировках, постанывая и повизгивая от удовольствия. Набрав в поисковике «библиотеки музеев мира», он увидел продолжение той же сцены.
Под его пальцами замелькали все сайты музеев, библиотек, исторических сообществ — все было разрушено и уничтожено в один момент невиданным по силе мегавирусом.
Аплодисменты в зале заставили его вздрогнуть и посмотреть на Ангела. У того был обиженный вид: его не слушали, как всегда, Кроули предпочел свои гаджеты его песне, а он-то, пьяный дурак, разнюнился, поверил, растекся жидкой лу…
— Азирафель, не трогай ноутбук, нельзя! Он заражён, там какой-то вирус, я не знаю пока, как с этим разбираться, он больше не…
— Что…что случилось?
Ангел склонился над экраном и замер, потрясенный увиденным. На мониторе, непристойно виляя задом, ухмыляющаяся злобная тварь с лицом Кроули лихо трахала Фредди Меркюри под «You’re My Best Friend». Голову демона украшали многочисленные змеи, придавая ему сходство с Медузой Горгоной. Дьявольская метка в виде змеи в точности повторяла контуры той, что чернела на правом виске Кроули.
Глава 3
В стильно отделанный красным деревом кабинет директора Лувра Жан-Люка Мартинеса рано утром влетел глава IT- департамента Тьери Клюзель, даже не извинившись за вторжение. На восемь утра у месье Мартинеса было назначено совещание с министром по культуре и тремя его заместителями, поэтому директор в спешке допивал принесенный секретаршей из Cafe de Flore грушевый раф, то и дело поглядывая на часы.
На Тьери было страшно смотреть. Месье Мартинес давно знал этого парня и считал его лучшим специалистом по программному обеспечению из всех, с кем ему так или иначе приходилось сталкиваться. Невысокий, худой, немногословный и обычно сдержанный Тьери внезапно взорвался эмоциями. Его бледное лицо покраснело, руки дрожали, на висках выступили крупные капли пота.
— Месье Жан-Люк…- голос его почти сорвался на визг, в нем отчетливо слышались истерические нотки. — Вы сегодня включали компьютер?
— Еще нет, — месье Мартинес потянулся к белой крышке ноутбука, — а что случилось, Тьери? На Макрона совершено покушение? Сен-Сюльпис взорвали террористы? Да успокойся же ты, наконец, вот возьми карамельку, что ли, и…
Директор внезапно осекся, бросив взгляд на знакомую до последней запятой страницу самой знаменитой в мире парижской галереи. Вместо ярких снимков и текущей информации на фоне ажурных черных переплетений Эйфелевой башни он с ужасом увидел нечто в стиле Шарли Эбдо, только несравнимо циничней и разнузданней, порнографию самого низкого пошиба, где в роли «подчиненного» выступал сам Мартинес, а «доминантом», поимевшим Жан-Люка в зад, оказался тощий дьявол с рогами, хлыстом и кольцами шипящих змей вместо волос.
Мартинес резко захлопнул крышку ноутбука, едва не повредив лаковый пластик.
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ, мать вашу? — Тьери едва удержался на ногах: директор никогда в жизни не позволял себе подобных выражений. — Я тебя спрашиваю? Почему не отследили? Откуда это вообще взялось…?
— Это вирус, — Тьери вцепился в край стола, и Мартинесу на секунду показалось, что парень вот-вот грохнется в обморок. — Мы сейчас полностью заблокировали Интернет в здании Лувра и будем делать все, что в наших силах, мы готовы ночевать здесь всем отделом, и я даю вам слово, месье Мартинес, что…
В этот момент директор включил телевизор, и последние слова Тьери потонули в бурном потоке выпуска утренних новостей на канале TF1. Перебивая друг друга, двое телеведущих обсуждали циничную хакерскую атаку на сайты всех музеев мира, национальных и частных галерей, электронных библиотек, исторических сообществ, театров и концертных залов. Нетронутыми пока что оставались политика, финансы, спорт и развлекательные ТВ-шоу.
Мировое культурное наследие в интернете за несколько часов было уничтожено страшным и не поддающимся пока уничтожению вирусом, который тут же окрестили «Горгоной». Те, кто умудрился досмотреть двадцатисекундный ролик до конца, видели в финале свернувшуюся в кольца змейку и какие-то слова, написанные задом наперед древним готическим шрифтом. Уникальность вирусного ролика состояла в том, что все люди, так или иначе причастные к созданию, сохранению или распространению мировых культурных ценностей, неизменно видели на экране себя в сомнительной компании тощего демона со змеями в волосах и хлыстом в руке. Впрочем, содержание могло иной раз и меняться, дьявольские образы и сюжеты трансформировались во что угодно — от порнобалета на льду до бурного оргазма супруги замминистра по культуре, изнасилованной желтой резиновой уткой.
Азирафель почти не смотрел телевизор: по правде говоря, у его не было никакого желания смотреть эти бесконечные ток-шоу, от политических до кулинарных, хотя в последние он иногда краем глаза все же поглядывал. Они не виделись с Кроули после того памятного обеда в Фенг Суши, когда его ноутбук оказался зараженным тем самым вирусом «Горгона», о котором сейчас трубили все газеты мира. Ссора между ними вспыхнула мгновенно, словно чья-то дьявольская рука чиркнула спичкой над бензобаком. Казалось, эта вспышка взаимной ненависти изумила обоих, когда они почти бегом, насколько позволяло количество выпитого спиртного, выскочили по лестнице из ресторана, и Кроули тут же, со всего размаху грохнул новенький Apple Ангела об фонарный столб. Никогда раньше Кроули не позволял себе так орать на него, не стесняясь в самых грязных выражениях — о, Азирафель тут же узнал о себе много нового: что он, оказывается, «наивный придурок», «доверчивый кретин» и просто «белопёрое чмо», которого развели, как школьника, заразив компьютер и подкинув низкопробный компромат на его друга!
Но и он тоже хорош, ничего не скажешь… С тоской глядя на веер водяных брызг, поднятых пронырливыми утками в Сент-Джеймс-парке, Азирафель вздохнул, вспоминая собственное недостойное поведение («Ты просто грязный земляной червяк, Кроули, и у нас не может быть с тобой ничего общего, мы никакие не друзья, я много раз тебе об этом говорил! Ты недостоин даже звания демона, ты обычный жиголо, дешевая подстилка, ради Адовых утех готовая пойти на любые мерзости!») Он ожидал, что в ответ Кроули продолжит цинично сквернословить в своей обычной манере, но тот внезапно остановился, словно что-то осознав, снял очки, и вмиг охрипшим, чужим голосом, как будто горло его стиснули спазмы, тихо спросил: «Ты действительно веришь в то, что это сделал я? Я изобрел вирус? Я уничтожил все лучшее, что создано людьми?»