Дорога в космос: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Звучит коротко, – ответил, Эдгар. – К тому же это номера первых букв в имени изобретателя – Андрея Берсанова. – Есть другие предложения?

Эдгар немного подождал, но коллеги только пожали плечами. Тогда он взглянул на координатора по науке и, слегка улыбнувшись, произнес:

– Вот еще один момент, Тьерри. Джеймс уезжает в Вашингтон только завтра утром. А сегодня вечером мы не станем возражать, если ты нас угостишь фондю в том заведении, о котором рассказывал.

Глава 7. События в Техасе

Жизнь Андрея Берсанова начала претерпевать изменения. Полгода назад он провел месяц в центре перспективных технологий Роскосмоса, где обсуждалась его идея. Это время прошло в проработке технических возможностей реализации проекта, без детальных подробностей. Пока что решения принимались по принципу «возможно-нельзя». И когда ответов второго типа больше не осталось, об этом доложили руководству Роскосмоса.

Затем последовала серия совещаний у руководства с участием Андрея, на которых решалась дальнейшая судьба идеи. С самого начала было понятно, реализация проекта не доступна ни Роскосмосу, ни НАСА, ни какой другой отдельной стране или корпорации. Быстро стало ясно, что для дальнейшего развития проекта необходимо вынести его обсуждение на Всемирный координационный совет. Оставалось решить: делать это или нет. Но там уже была область политики, так что надобность в Берсанове закончилась, и он был отпущен домой.

Андрей был крайне доволен произошедшим, а мощное воображение рисовало ему радужные перспективы новых изменений его жизни. Однако время шло, но ничего не происходило. Он по-прежнему работал на космодроме, дни текли один за другим. Время от времени с космодрома стартовали ракеты, унося в космос грузы, оборудование и космонавтов. Жизнь протекала размеренно и обыденно. Берсанов-младший с успехом окончил физико-математическую школу и уже являлся первокурсником Физического факультета Новосибирского университета. Андрей не подозревал, что в это же время проходили многочисленные совещания за закрытыми дверями и зачастую в неформальной обстановке в руководстве Роскосмоса, затем в правительстве Российской Федерации, а через некоторое время – в НАСА и во Всемирном координационном совете.

Но неделю назад вдруг пришел вызов из Роскосмоса. Берсанову предстояло прибыть в Москву, а затем в составе небольшой делегации, включающей главу Роскосмоса Владимира Волкова, вылететь на какое-то совещание во Всемирный координационный совет. Андрею нетрудно было догадаться, что его проект, пока еще в виде только технологической идеи, выносится на рассмотрение той единственной инстанции, в чьих силах была его реализация. Перспектива возможного воплощения его идеи в реальности просто не укладывалась в голове, сводила с ума. Разум рядового инженера отказывался верить в происходящее, эмоции захлестывали, нарушился режим сна. Андрей быстро собрался, тем более времени у него было совсем немного. Он купил новый костюм и улетел из Циолковского навстречу новой жизни.

Поездка в Америку произвела на Берсанова неизгладимое впечатление. Он всю свою жизнь провел в провинциальных городках Забайкалья и Дальнего Востока России, а тут – первый визит в другую страну и сразу же – Нью-Йорк! Ритм гигантского человеческого муравейника восхищал и в то же время подавлял. Небоскребы Манхэттена, устремленные ввысь, скрывали ущелья пронумерованных авеню и «стритов», куда практически никогда не заглядывало солнце, но никогда не было темно. Андрей жадно впитывал впечатления, ведь поездка должна была стать кратковременной. Он побывал в деловом центре Манхэттена на знаменитой Уолл-стрит, в Центральном парке, чей чистый и зеленый прямоугольник расположился прямо в окружении каменных джунглей, посмотрел на статую Свободы, побывал в «русском» районе Нью-Йорка – Бруклине и на Брайтон-Бич. На все это великолепие он взирал широко раскрытыми глазами, замирая от восторга и благоговения, как ребенок в Эрмитаже.

В итоге к совещанию во Всемирном координационном совете, который расположился в бывшей штаб-квартире ООН, Андрей выглядел слегка не в себе от переполнявших его впечатлений. Впрочем, совещание у Премьер-министра Мира Ванг Ливея прошло для Берсанова спокойно. Его личное участие свелось к пожиманию рук и приветственным репликам. Причем собеседниками являлись личности, которые сами по себе внушали ошалевшему Андрею благоговейный трепет – два всемирных координатора по деятельности в космосе и по науке, глава НАСА и, наконец, сам Ванг Ливей. Доклад для премьер-министра о сущности идеи Берсанова сделал Владимир Волков. После чего Ванг Ливей немного подумал, задал несколько уточняющих вопросов и распустил собрание, пообещав принять решение по нему чуть позже.

Через несколько часов российская делегация вылетела в Москву, откуда Берсанов снова вернулся на родной космодром Восточный. Последующие три недели Андрей пребывал в приподнятом настроении, взахлеб повествуя о деталях поездки своим домашним и коллегам. А затем произошло и вовсе потрясающее событие – Берсанова опять вызвали в Роскосмос для оформления рабочей визы в США. Работать предстояло где-то в Техасе, в исследовательском центре НАСА.

Андрей собрался, как мог, попрощался с семьей, которая тоже была впечатлена открывающимися перспективами, и выехал в Королев. Там он встретился с инженером Центра перспективных исследований Владиславом Потаповым. С ним Берсанов уже был знаком, они вместе работали над проектом полгода назад. Владислав должен был лететь в Техас вместе с Андреем, они вдвоем составляли российское представительство в пока еще секретном «Проекте 12». О том, что речь идет о детальном исследовании технологической возможности реализации идеи Берсанова и о том, что эта деятельность закодирована этим термином, Андрей узнал от Владислава. Вдвоем они подождали официального оформления всех необходимых документов, что не отняло много времени, и вскоре прибыли на некий неприметный объект в штате Техас.

Андрея и Владислава встретил руководитель «Проекта 12» Пол Уилсон. Это был пожилой американец заурядной внешности. Средний рост, вытянутый череп, бесформенная прическа и жесткие усы. Лицо украшали старомодные очки. Особой приветливости он не проявил, его взгляд лишь коснулся Владислава и задержался только на Андрее, по всей видимости, он был в курсе, чью идею должна была проверить на реалистичность руководимая им группа. Андрей под его взглядом ощутил себя неловко.

В Уилсоне чувствовалась несгибаемая целеустремленность и воля, он по-деловому представился русским коллегам. Оказалось, что он давний сотрудник НАСА и опыт руководства различными проектами у него весьма обширный. Он уже некоторое время как находился на пенсии, проживая в собственном доме на берегу моря в штате Флорида. Но совсем недавно с ним связался нынешний глава НАСА и предложил возглавить краткосрочный исследовательский проект. Уилсон встретился с Джеймсом Саттоном, вник в суть проблемы и с энтузиазмом согласился. Собственно, он воспринял эту возможность как подарок судьбы, как способ снова вернуться к грандиозным космическим проектам, которыми он занимался всю жизнь и без чего он на пенсии уже начинал скучать.

Пол провел краткую экскурсию по объекту, неизменно называя его «Проект 12». Оказалось, это была бывшая секретная военная база с развитой инфраструктурой и обширными подземными сооружениями. В настоящее время база была демилитаризована и использовалась НАСА для проведения исследовательских работ, требующих повышенной степени секретности.

Пол познакомил прибывших с их новыми коллегами. В основном это были конструкторы и инженеры различных транспортных систем, использующих принцип магнитной левитации. Были еще ученые, ранее работавшие с ускорителями элементарных частиц или установками высокотемпературной плазмы. И еще была пара программистов, которая работала над сбором данных для некой группы разработчиков программного обеспечения, находящейся где-то в Европе и создающей программную модель проектируемого комплекса. Все новые знакомые с энтузиазмом приветствовали и с живым интересом рассматривали Андрея Берсанова, чем крайне его смущали. Количество специалистов не было большим, их насчитывалось около пятнадцати человек, но, по словам Уилсона, исследовательская группа все еще формировалась и должна была расшириться еще на десяток лиц. Зато было много рабочих, которые уже сооружали фундамент чего-то массивного под сводами самого огромного ангара базы. Уилсон объяснил, что это строится макет комплекса. На этом сооружении будут проверены основные характеристики будущего трансэкваториального кольца и должны быть собраны недостающие данные для программной модели.

Пол показал Андрею и Владиславу чертежи макета. Это была круглая невысокая колонна большого диаметра из армированного бетона, которая расширялась к вершине. С выступающих краев верхней площадки колонны должны были спускаться тросы и кабели электропитания к находящейся на земле трубе. Труба сворачивалась в тор вокруг колонны. Диаметры вершины колонны и трубы совпадали, поэтому тросы спускались вниз вертикально. Внутри нее должен был располагаться намагниченный стальной сердечник. На трубе закреплялись мощные постоянные магниты для обеспечения магнитной левитации сердечника и линейные двигатели для его разгона внутри корпуса. В канале корпуса должно было поддерживаться высокое разрежение. Корпус трубы и конструкция сердечника предполагали возможность свободного изменения длины, а, следовательно, и радиуса всего тора в пределах трех процентов. Диаметр макета был впечатляющим – сто двадцать ярдов (сто десять метров), на всю ширину ангара. Причем вокруг ангара еще предполагалось возвести массивный армированный бетонный защитный кожух, который тут называли «кратер» из-за внешнего сходства. Вскоре должна была прибыть необходимая техника и начаться работы по формированию кратера.

Предполагалось, что корпус макета будет собран на земле. В тоннеле располагался стальной сердечник, подвешенный в магнитном поле. После этого должен был быть осуществлен подъем комплекса на канатах к вершине колонны. Сама колонна была высотой четыре с лишним метра (пять ярдов), а трубу тора предполагалось поднять до высоты в полтора метра. Таким образом, длина тросов с вершины колонны, на которых должен был зависнуть корпус, составляла чуть более трех метров.

После этого нужно было разогнать сердечник внутри корпуса при помощи линейных электродвигателей, питаемых по кабелям спускающихся вдоль тросов подвеса, до скоростей около первой космической. Предполагалось, что центробежная сила сердечника должна при этом заставить корпус и сердечник увеличить радиус и отклонить подвесные тросы от вертикального положения. При помощи тех же тросов, локально изменяя их длину, надо было провести испытания на отклонение геометрии корпуса от идеальной окружности и возникающих при этом напряжений и энергетических потерь, вплоть до предельных режимов. Это было принципиально важно изучить для создания наиболее точной программной модели. Реальный комплекс вдоль экватора в любом случае пришлось бы прокладывать с нарушением идеальной кольцевой формы, поскольку необходимо было считаться с особенностями ландшафта. И поэтому на макете важно было оценить возникающие напряжения и энергетические потери при изменении геометрии корпуса. Эти данные потребуются при проектировании реального трансэкваториального комплекса, если решение о его строительстве будет принято.

Также предполагалось вести наблюдения по возникающим вибрациям, оценить опасность резонансных явлений, измерить неизбежно возникающее электромагнитное излучение и найти способы его экранирования. После проведения комплекса исследований планировался дальнейший разгон сердечника, до достижения отклонения удерживающих тросов более сорока пяти градусов от вертикали. Так как масса корпуса и масса сердечника примерно совпадали, то достижение этого значения можно было считать успехом моделирования. Затем нужно провести весь комплекс измерений, что и на первом этапе, плюс нагрузочные тесты с целью оценки грузоподъемности всего комплекса. Далее план предполагал дальнейший разгон сердечника и новую серию испытаний.

На Владислава произвел впечатление проект огромного и монументального кратера. Естественно, что его заинтересовало, почему так много средств и сил планируется вложить в его возведение? Уилсон объяснил, что конечным этапом испытаний должны стать исследования безопасности сооружения, то есть воздействие резонансных вынужденных колебаний, внешних разрушительных факторов, вплоть до имитации возможных терактов. Макет предполагалось подводить как можно ближе к полному разрушению, по возможности не переходя за грань. Поэтому вопрос безопасности подобных испытаний стоял весьма остро – учитывая скорость движения массивного сердечника внутри корпуса макета, нужно по возможности минимизировать последствия разрушения макета.

Экскурсия длилась уже больше двух часов. Наконец, Уилсон показал новичкам их апартаменты, где уже дожидался привезенный с собой багаж, указал, где находится пункт питания, объяснил распорядок дня, познакомил с рабочими местами и средствами телекоммуникаций и оставил их осваиваться на новом месте. Завтра рабочий день должен был начаться с совещания у Уилсона, где новичков из России должны были еще раз представить коллективу, объяснить, кто и чем занят, определить направления работы и интегрировать их в исследовательскую деятельность.

Переполненные сверх всякой меры впечатлениями россияне немного перевели дух. Разместились в апартаментах, больше напоминающих гостиничные номера, приняли душ, вместе поужинали, поделились новостями с родными (здесь это не было запрещено) и отошли ко сну, чтобы через несколько часов проснуться в новой для себя жизни.

Работа в «Проекте 12» была похожа на сбывшуюся мечту. Андрей и Владислав быстро влились в коллектив, сплошь состоящий из одаренных личностей, совместно работающих над воплощением грандиозного проекта, но пока только на бумаге. Все испытывали энтузиазм, и почему-то никто не сомневался в конечном успехе предприятия. Правда, это не мешало им находить все новые и новые проблемы, но совместными усилиями они неизменно преодолевались или находилось какое-то компромиссное решение. Коллектив объединяло и двигало вперед то явление, которое принято называть синергией.

Кроме строящегося крупного макета, оказывается, уже практически был завершен «настольный» вариант. Вначале он задумывался как средство тестирования программного обеспечения управления линейными двигателями, которые должны были обеспечить разгон намагниченного сердечника с возрастающей вплоть до космических значений скоростью. Но потом решено было сделать полноценную модель. Хотя сердечник «настольной» модели не предполагалось разгонять до первой космической, а только лишь до одной четверти от нее, но все же подобные скорости потребовали озаботиться безопасностью этих испытаний, над чем в данное время и шла работа.

Наконец маленький макет был помещен в подземный бункер. Из корпуса с сердечником был удален воздух, и начался процесс разгона сердечника. К сожалению, процесс разгона дважды пришлось прервать. Один раз – в самом начале, другой – при достижении практически целевой скорости. Оба раза – из-за необходимости модернизировать программное обеспечение. Программисты утверждали, что это нормально, хуже было бы столкнуться с подобными проблемами на большом макете и тем более на реальном комплексе. А сейчас у них есть возможность внести необходимые корректировки и оценить сложности с работой ПО и линейными двигателями при возрастающих скоростях. Сами линейные двигатели требовали модернизации, поскольку из-за высоких скоростей импульсы их включений сильно сокращались, и надо было при этом не потерять их эффективность.

После второго выключения маленького макета выяснилась еще одна проблема. Конструкции корпуса макета и сердечника предполагали свободное увеличение длины в пределах пяти процентов. Ожидалось, что при достижении пусть и не конечных, но достаточно больших скоростей, свободно подвешенная конструкция начнет заметно увеличивать свой диаметр, хотя бы в пределах десятых долей процента. Однако этот эффект не наблюдался. Никто не считал, что проблема кроется в отсутствии центробежной силы от свободного левитирующего в магнитном поле сердечника, это бы противоречило законам физики. Однако причину необходимо было найти. Андрей догадался первым, проблема была простой, но в тоже время неприятной. Все дело было в вакууме в тоннеле: атмосферное давление прочно удерживало конструкцию макета в минимальных размерах, не давая ей свободно расширяться. Главная неприятность заключалась в том, что эта же проблема помешает свободному взлету глобального комплекса с поверхности планеты. Но после достижения высоты в пять или шесть десятков километров эта проблема уже не существовала из-за радикального падения атмосферного давления. А при выходе в космос на расчетную высоту в сто двадцать километров отпадала необходимость искусственно поддерживать разрежение в тоннеле сердечника, так как снаружи корпуса оно уже выше нужного.

Решение было очевидным: надо было разместить на корпусе в местах, допускающих свободное растягивание, гидроцилиндры для принудительного удлинения конструкции. Центробежная сила сердечника в этом случае играла лишь стабилизирующую роль. В принципе, это решало проблему, Андрею было лишь немного досадно, что сама идея потеряла часть своего изящества. Разумеется, в конструкцию большого макета надо было вносить соответствующие дополнения. Теперь уже было очевидным, что отклонение от вертикали удерживающих тросов будет определяться отнюдь не подъемной силой сердечника, а, скорее, работой гидроцилиндров. Однако оценить величину влияния стремительно вращающегося сердечника на конечную форму всей конструкции можно было другими способами, так что работа над проектом продолжала развиваться дальше.

Математическая модель глобального комплекса была уже готова. Разумеется, пока чисто теоретическая. Ее соответствие реальности должно было пройти проверку на большом макете, в случае выявления отклонений ее нужно было модифицировать. А пока программная модель в полной мере использовалась в процессе выбора маршрута следования глобального комплекса по поверхности планеты. При помощи модели выяснилось, что существенное отклонение радиуса кривизны конструкции от радиуса экватора (6357 км) резко увеличивает энергетические потери в месте искривления, которые неизбежно повлекут нагрев корпуса и окажут тормозящее воздействие на сердечник, ставя под большой вопрос саму возможность достижения сердечником скоростей, превышающих первую космическую. Поэтому резких отклонений от идеальной формы нужно было избегать всеми доступными средствами. Совсем обойтись без них не представлялось возможным. Экватор пересекает на всем пути два континента, поверхность которых далека от идеально плоской.

Выбранный еще Андреем один градус северной широты оказался практически идеальным, оставалось лишь чуть-чуть его скорректировать, учитывая конкретную топологию неровностей земной поверхности. Наибольшие проблемы при проектировании доставляла гористая область в Эквадоре и Колумбии. Хотя ее высшая точка лежала не более чем на высоте четыре тысячи метров, что по отношению к радиусу Земли составляло менее одной тысячной и никак не могло испортить всю картину, но проблема была не в высшей точке, а в обеспечении наиболее плавного подхода к ней. То есть у подножия гор требовались поистине циклопические сооружения для создания опор комплекса. Впрочем, конструкторы и инженеры транспортных эстакад, используя существующую программную модель, неустанно искали как наиболее оптимальную траекторию прохождения комплекса через горы, так и сооружения поддерживающих арочных, предварительно напряженных конструкций на подходе к этим горам. Эти специалисты были полны энтузиазма и хотя заявляли о довольно крупных затратах и конструктивных трудностях, но не сомневались в принципиальной осуществимости проекта.