— Что это?! — она отступает на шаг и невольно подносит руки ко рту. — Ой-ой-ой…
Дрымбэ мрачно сидит на постели, уставясь в пустоту. Здоровая рука прижата к груди, окаменевшая — все в той же позиции, над головой.
На кухне разговаривают.
— Мам, а что с папой?
— Молчи, сынок!
— Отчего он не выходит из комнаты?
— Ты будешь есть или подождешь сестру?
— И то и другое.
— Не смей так разговаривать с матерью, грубиян! У меня и без того голова трещит!
— Но я ничего такого не сказал! Я сказал, что могу поесть, а могу и подождать.
— Тогда жди. Помоги мне накрыть на стол.
Дрымбэ горестно принюхивается к соблазнительным запахам с кухни. Колеблется, потом все-таки встает и идет к двери. И вдруг слышит звонок.
Дочь вернулась из школы.
— Мама, последний экзамен остался!
— Сколько тебе поставили? — спрашивает сын.
— Не твое дело!
— Мам, она грубит!
— Зачем ты его обижаешь?
— А что случилось, мама? Ты чего такая…
— Садись есть.
— А где папа?
Молчание. Звон тарелок.
— Мама, где папа?
— У себя, — неохотно отвечает жена.
— Заболел?
— Мм… вроде.
Дрымбэ вздрагивает — как предстать перед детьми в таком виде?
Он поспешно ложится, надеясь, что в горизонтальном положении его рука будет меньше бросаться в глаза.
— Папа! — дочь и сын появляются в дверях.
За ними вырастает жена.