— Сколько раз я говорила, — обращается она в пространство, поправляя подушки под головой мужа и постепенно разгораясь гневом, — сколько раз я говорила, что Митителу его заест! Сколько раз я ему твердила: Митителу — никто! Разве у него не такой же диплом, как у тебя… тьфу, наоборот! Разве не ты писал за него диссертацию? В конце концов уйди из этого отдела, запишись на прием к министру, а то и выше… Говорила? Говорила! А теперь… полюбуйтесь на него!
— Оставь меня в покое! — огрызается Дрымбэ.
— Нет, встань! Пусть дети увидят, какое ты ничтожество!
— Не встану.
— Встанешь!
Дочь не может удержаться от смеха.
Робко улыбается сын.
— Марш отсюда! — ощеривается Дрымбэ, снова бросаясь на постель.
— Не смей кричать на детей! — жена упирает руки в боки. — У себя в институте кричи! На Митителу кричи!.. Ступай к столу!
— Я не голоден, — Дрымбэ поворачивается к ней спиной.
— Иди ешь, я сказала!
Дочь спрашивает, отсмеявшись:
— Мама, а доктор был?
— Был… два раза.
— И что?
— Говорит, редкостный случай. Может пройти, а может — и нет. А если не пройдет… Это же значит всю жизнь мучиться с… — Она чуть не плачет. — Вставай, наконец!
— Теперь у нас в семье есть своя достопримечательность, — насмешливо и в то же время серьезно говорит сын. — Теперь и нам есть чем гордиться.
— Мама, — внезапно ахает дочь, уставясь на отцовскую руку. — Как же мы теперь поедем на море?
— Всем за стол! — командует, разозлившись, жена.
Садятся обедать.
Ест один Дрымбэ.
Остальные завороженно наблюдают за ним.
Ему приходится действовать одной рукой. Он подносит ко рту ломоть хлеба, откусывает, кладет хлеб на стол, берет ложку, погружает ее в борщ, подносит ко рту, откладывает ложку, берет хлеб, кусает, кладет на стол, берет щепоть соли…
— Господи! — Жена заливается слезами, но все же справляется с собой: — Доктор рекомендовал ему не волноваться, так что возьмите себя в руки… — Она прикусывает губу. — Извини, дорогой, я не хотела тебя обидеть… Берегите отца, дети. Вот поедем на море и…
— Никуда я не поеду! — взвивается Дрымбэ.
— Ничего, — успокоительно говорит она, словно не замечая его тона. — Завтра начнем гимнастику, прогулки и так далее… Доктор еще рекомендовал обтирания… Дайте отцу хлеба, черт вас возьми!
Мальчик хватает кусок хлеба и вставляет в окаменевшую руку Дрымбэ. Тот как будто по видит этого. Хлебает ложкой борщ, а хлеб остается наверху.
Несколько нелепых мгновений.
Мать взрывается:
— Как ты смеешь издеваться над больным отцом?!