Тянет-потянет…
— Оторвешь! — молит о пощаде Дрымбэ. — Поломаешь!
— Оторву, так не поломаю, а поломаю, так не оторву, — пыхтит она.
Веревка лопается. Жена летит кувырком.
Дрымбэ с невольным уважением осматривает свою несгибаемую руку.
Дети носят вещи, а жена укладывает их в машину. Дрымбэ стоит рядом с поднятой рукой. Для виду она перевязана бинтами.
— Все будет хорошо, — говорит машинально жена, задумавшись над стопкой тарелок. — Море есть море…
Она явно устала от повторений и уговоров.
— Но я не доведу машину до моря!
— Доведешь, ничего… поедем потихоньку, с остановками. Не доедем за день — доедем за два. Детям нужно солнце, да и для твоей руки йод очень полезен. Море и мертвого поднимет на ноги, не то что…
— Не знаю, как вы, а я умру со стыда! — дочь с трудом подтаскивает к машине чемодан и идет за другим.
Сын не согласен с ней:
— А мне даже нравится! На нас все смотреть будут, внимание обращать…
— А почему ты должна стыдиться родного отца?! — взъедается жена. — Ну и что, если у него рука? Другие и вовсе…
— Баста! Не поеду! — объявляет вконец расстроенный Дрымбэ, усаживаясь на чемодан. Рука торчит.
— Знаешь что… — жена оборачивается к нему. — Всякому терпению есть пределы… Сынок, сбегай за папиными плавками, они на балконе!.. Пойми, дорогой, надо слушаться доктора: море творит чудеса… соль, солнце, лечебная грязь, чистый воздух… Митителу но узнает тебя, когда ты вернешься.
— Не смей напоминать мне о Митителу!
— А почему шепотом? Неужели ты еще боишься его? У тебя больничный!
— Если я утону в море, не говорите потом…
— Еще раз напоминаю тебе, что сказал доктор: надо беречь нервы, иначе ты никогда не поправишься. Твоя болезнь — от нервов, не забывай.
— Едем, наконец, или нет? — Дрымбэ вскакивает с чемодана и ныряет в машину, неся руку впереди, как реликвию. Руки, естественно, не видно, и вдруг — подумать только! — она возникает над крышей машины, скользнув в специально проделанную дыру. Расступись, народ, Дрымбэ едет!
— Может, флажок вставим, — предлагает сын. — Чего ей зря простаивать?..
Пляж.
Народ толпится вокруг несчастного Дрымбэ.
— Вы только гляньте, люди, что делается!
Хохот стоит немыслимый.
— Этот если утонет, искать недолго — рука снаружи останется!
— Нет, он море мерить приехал!
— Спорим, такой родился!..
Что делать? Дрымбэ угрюмо садится на песок. Неподалеку замечает прелестную девушку в бикини, неотрывно глядящую на него. Она поднимается, стряхивает песок и, неторопливо покачивая бедрами, уходит в море. Дрымбэ, хоть он и несчастен, не может глаз от нее отвести: до колена — две свирели, выше — две птицы, стан — словно сам господь его лепил! В былые бы годы Дрымбэ, пожалуй…