— А о чем нам разговаривать? Я только знаю, что семьи у него не было.
— Это и без тебя всем известно. А еще?
— Все. По стаканчику, бывало, выпивали, что правда, то правда…
— Убирайся!
— Что?
— Все убирайтесь! Марш отсюда!
Он вспоминает о старушке, у которой Фэнаке много лет снимал комнату.
— Где его искать, тетушка?
— А бог его знает, сынок… жил-жил, а потом взял да и уехал. Если б он был женат, можно было бы жену спросить, а так… Да разве у вас не записано?
— …!
— Тьфу, тьфу! Типун тебе на язык! Ух, какой злой сделался!
Гнев товарища Зглэвуцэ обрушивается, как это часто бывает, на его лучшую половину — на жену. Она, однако, успешно держит оборону:
— Зачем же ты его выгонял?
— Так ведь он напиваться стал, дура!
— Будто бы раньше не пил! Будто вы вместе не пили!
— Пили, но не так!
— Не делай из меня идиотку! Ты его уволил, потому что он у тебя выиграл в шашки, я все прекрасно понимаю! Теперь — ищи!
— Стой, куда?
— Не желаю с тобой разговаривать. Пусть у тебя болит голова, а не у меня.
— Ты что, хочешь, чтобы я в тюрьму сел?
— Без меня сядешь!
— Чемодан приготовь!
Услышав про чемодан, лучшая половина товарища Зглэвуцэ несколько смягчается:
— И куда же ты собрался, нельзя ли узнать?
— Искать его!
— Да где же ты будешь его искать?
— Везде! Из-под земли достану!
У нее на глазах выступают слезы:
— А обо мне ты подумал?
— Не забудь положить ушанку… скоро холода!