— Я и говорю, что ты ничего не помнишь. Ты начал про то, что утром…
— Ага… так вот, первое, что ты сделала, проснувшись…
— Ну же!
— Ты протянула мне указательный палец и сказала: укуси.
— Я?!
— Забыла? Кто же у нас склеротик?
— Не могла я такого сказать… И что? Укусил?
— Нет… ты его тут же отдернула и дала мне мизинец. Укуси, говоришь, лучше этот, да покрепче.
— Дай-ка гляну, нет ли рубца… ты ведь был зубастый, как жеребец.
— Не ищи. Я и его не укусил.
— Пожалел?
— Нет. Просто ты отдернула. Ты решила, что лучше всего будет, если я укушу тебя в нижнюю губу.
— Ну, это уж ты врешь… глупости какие!
— Так было. Ты сказала, что хочешь запомнить этот день навсегда, а значит, нужно, чтобы показалась кровь.
— Брось молоть ерунду!
— Так было, Стема.
— Не помню.
— Ты не можешь помнить, потому что я и в губу тебя не укусил.
— А знаешь, мне ведь и правда было бы приятно иметь какой-нибудь памятный знак, так сказать, свидетельство моего дебюта. И именно от тебя, дурачок.
— Он есть.
— Есть? Где?
— В одном месте…
— Дим, если тебе нечего делать, займись своими книгами, а меня оставь в покое.
— Он есть. Я укусил тебя… в затылок… под волосами…
— Ты вампир! Вурдалак! Разве нормальный мужчина станет кусать женщину в затылок?
— Ты так хотела.
— Я?!
— Ты. Я уже хотел прокусить тебе губу, а ты как отскочишь: нет, ни за что!
— Да, я была такая… чтобы какой-то мужчина ко мне прикасался… брр!
— Я не какой-то!