— Ну?
— Можешь мне сказать, когда его построили?
— Вроде в прошлом году.
— Но сам ты там был?
— А чего мне там искать?
— Вот. А его возвели за одну зиму. Так и здесь будет. Если бы только знать, что́ именно они задумали строить…
— Не помешало бы столовую… кафе далеко.
— Ты тоже об этом подумал?
— Понимаешь, мы-то с тобой обедаем дома, но ведь есть люди, которым просто некогда готовить. А когда еще и поесть негде — это просто бедствие.
— А нам разве плохо было бы? Не всегда охота возиться с кастрюлями, а тут — перейди дорогу и ешь на здоровье. Но, может быть, это и не столовая: слишком далеко от центра, кто сюда пойдет обедать? Скорее — магазин.
— А как же наш промтоварный? Он, правда, маленький, но…
— Устарел. Приходится нагибаться, когда входишь. Ты там давно был?
— Уже не помню.
— Я — месяц назад. Боже, какое убожество! Темно, сыро, грязно… там даже новые вещи кажутся ношеными.
— Нет, не скажи, и от такого магазина есть польза. Раз в год зайдешь купить спичек, и то… Все-таки не в центр тащиться. А представь себе вместо магазина рабочее общежитие…
— Упаси боже… лучше уж магазин. Может, и товары появятся.
— Но мы увлеклись, моя радость. Пока что там просто пустырь, и зря я с тобой тут ошиваюсь…
— Мне не нравится это слово.
— Но оно же из пьесы…
— Прошу тебя… оно так вульгарно.
— Я, собственно, хотел сказать, что зря трачу время у окна. Не было никаких проблем, а теперь сразу сотня: будут ли строить? когда? что?
— Ничего, узнаем и успокоимся… да мы тут и не… ошиваемся.
— Прости, дорогая, но ты именно это и делаешь.
— Я мельком…
— Да и я хорош гусь… Ты два дня молчала, так я сам начал посматривать, что да как.
— Увы, ничего.
— Потому-то я тебя и позвал.
— А теперь придется мне тебя огорчить.
— Давай.
— Оденься, соберись, потом скажу.