— По-моему, ничего из ряда вон выходящего не было.
— Это тебе так кажется. Ты спроси тех, кто помнит.
— Не делай из меня дурочку: я ею не была и не буду. Мне просто интересно, что там собираются строить. Не понимаю, какую связь ты видишь…
— Это было очень смешно. Припомни тот день двадцать шесть лет назад. Вечером должна была состояться премьера, первая профессиональная премьера в твоей жизни…
— Кажется, что-то припоминаю.
— «Кажется»… А я помню как сейчас. Ты проснулась и говоришь мне…
— Позволь, что я могла тебе сказать? Мы ведь еще не жили вместе!
— Хочешь сказать, что мы еще не были записаны? Да, но что касается прочего, то… пардон…
— Ложь.
— Как — ложь?
— Ложь чистой воды.
— Да что ложь-то?
— Ничего прочего не было, пока мы не поженились!
— Стема…
— Что — Стема?
— Напомнить тебе?..
— Нечего мне напоминать! Все так, как я говорю. Я тебе вольностей не позволяла. И нечего прикидываться донжуаном.
— А когда я снимал чердак у Зибельмана?
— Это было после свадьбы!
— Нет, голубка. Мы тогда еще и заявления не подали.
— А я говорю, что мы уже были записаны — и когда жили у Зибельмана, и когда потом на год переселились в общежитие…
— Ты путаешь: сперва мы жили в общежитии, а потом у Зибельмана.
— У тебя склероз. А я никогда ничего не забываю. Заруби на носу: я ни разу не была близка с тобой до того дня, пока мы не сочетались законным браком… Дебил!
— Неправда, Стема…
— Правда! И хватит меня нервировать!
— Но… Хорошо, пусть будет так, как ты говоришь.
— Не пусть будет, а так и было!
— Если ты настаиваешь…
— Хватит! Не желаю больше обсуждать эту тему… Говори, что хотел сказать, и закончим. Мемуарщик несчастный, ты скоро мое имя забудешь… Так что там насчет премьеры?
— Забыл.