— Что же я могу сделать? — разводит руками председатель.
Вот то-то и оно, что вы ничего делать не хотите! А нас, между прочим, только три человека осталось В большой оркестр нас не берут музыкального образования, видите ли, не хватает. На свадьбах — одни рок-ансамбли или, еще хуже, магнитофоны!.. А ведь у нас… фольклор пропадает. Вы только послушайте, какая музыка гибнет!
Музыканты играют. В дверь заглядывают удивленные лица. Председатель подпирает голову кулаком — слушает…
Кончилась песня.
— Хорошо играете, братцы, ничего не скажешь. Только поймите и вы меня. Я разве против? Наоборот пожалуйста! Играйте сколько хотите, репетируйте, выступайте. Но в свободное время. А в остальном… вы — моя спасательная команда. Я ведь не загружаю вас тяжелой работой, а бросаю в прорывы…
— Так у вас все время прорывы, — бормочет себе под нос усатый Илие. — Такая система.
— Не перебивай, дай договорить! Нет у меня других свободных людей! Или прикажете снимать их с машин, комбайнов, тракторов?
Подумаешь, — ворчит Кирикэ.
— Вот и подумай! У меня — план, и я его обязан выполнять. А планировать для вас свадьбы, крестины и концерты — это, уж извините, не мое дело. Короче говоря, так. С сегодняшнего дня поступаете в полное распоряжение этого товарища…
И председатель указывает на незнакомца, по-прежнему стоящего у окна. Он даже не обернулся, когда музыканты играли.
Наши герои предчувствуют недоброе.
Наступает тягостное молчание.
Незнакомец как стоял, так и стоит.
И вдруг поворачивается на каблуках и вроде негромко, но очень властно и четко командует:
— Смирно!
Музыканты от неожиданности вытягиваются и, как говорится, едят его глазами.
Луг на краю села. Давешняя телега. В телеге — пожарный насос. Помпа.
Изо всех сил, пыхтя и задыхаясь, бегут по лугу Илие, Кирикэ, Аристел. На головах у них — пожарные каски, в руках — тяжеленные брандспойты. Музыкальные инструменты — на ремнях, за спинами.
Прыжок — взята яма с водой.
Прыжок — взята деревянная стенка…
— Отставить! — звучит металлический голос незнакомца. — Еще раз!
Музыканты, тяжело дыша, останавливаются. Им нехорошо.
— За что? — удивляется Кирикэ.
— Я же приказал снять музыкальные инструменты, а взять шанцевые.
— Так ведь мы музыканты, товарищ… как бишь вас?
— Разговоры в строю! Сейчас вы — пожарные!
Аристел снимает тромбон, Илие — скрипку, Кирикэ — барабан, складывают все в кучу.
— Еще немножко так побегаю — и лягу до Страшного суда, — вздыхает Илие, ища глазами место для своего погребения. — Схороните меня, братцы, вон под тем кустом: там, похоже, овцы не слишком нагадили.
— Ты еще можешь шутить, — качает головой Кирикэ. — И откуда взялся на нашу голову такой злой начальник? Старшина небось или прапорщик…
— Поднимай выше…