Ему на голову тут же сваливается кирпич с привязанной к нему запиской:
— Ишь ты! — удивляется Илие.
Кирикэ, ощупывая шишку, осторожно открывает калитку и входит, выставив перед собой барабан.
Барабан, конечно, застревает.
Совместными усилиями друзья заталкивают Кирикэ во двор.
Там, между двумя деревьями, вывешен огромный транспарант с надписью:
— Э-хе-хе, — говорит Аристел, пятясь к воротам, — а я и не знал, Кирикэ, что у тебя жена такая художница.
Он тянет Илие за рукав, подмигивает ему, и оба испаряются.
Кирикэ подходит к крыльцу.
Над дверью — новая надпись:
Барабанщик, маленький барабанщик грустно опускает голову.
Вечереет.
Аристел сидит на пороге.
Скрипит калитка, и во дворе появляется смуглый большеглазый Григ.
— Аристел, — просит он робко, — дай дунуть пару раз в твой тромбон… душа горит!
Аристел не отвечает.
Молчание затягивается.
Григ садится рядом с Аристелом.
— Вот, — говорит он, вытаскивая из кармана шесть конвертов и раскладывая их, как карты. — Еще шесть адресов осталось.
— Что это? — безучастно спрашивает Аристел.
— Понимаешь, я взял список всех молдавских сел… и всем разослал… может, кто-нибудь откликнется…
— Да что разослал-то?
Григ молча извлекает из другого кармана старый снимок. На потрепанной фотографии — все наши знакомые: Аристел, Кирикэ, Илие, Грэкилэ, Григ, беглый трубач и волынщица Каталина. Все молодые, красивые, с инструментами в руках.
Оживает фотография. Льется мелодия… старинный «хангул».
— Может, пригласят нас… хоть кто-нибудь.
Григ умоляюще смотрит на Аристела.
— Ладно, — сдается тот. — Бери тромбон, играй.
Но только Григ успевает прижать губы к мундштуку, во двор врывается сосед Аристела — Игнат, тот самый, что все время забывает мелодию песни.
— Пиши! — кричит он. — Пиши скорее! Тащи тетрадь!..
Григ заливается соловьем.