— Забыл!.. Забыл, будь я проклят! Понимаешь, Аристел, из дома выхожу пою, со двора иду — пою. Как к колодцу… жену вспомню все, там и теряю песню! И так всегда… Ох и задам же я ей! Извини, пока!
Игнат исчезает.
Аристел сердит. Ногами открывает ворота, запрягает лошадь, снимает косу с ветки дерева, бросает ее в телегу Туда же летит труба, зато тромбон бережно, как ружье, закидывается за спину… кажется, все.
— Н-но, скотина!
Катится телега по сельской улице. Аристел с тромбоном за спиной идет рядом. Большой оркестр в центре наигрывает классическую «Рио-Риту».
— Чего скалишься? Жизнь моя нравится? — задиристо спрашивает Аристел односельчанина, выглянувшего из-за ограды.
— Что мне до твоей жизни? — пожимает плечами односельчанин. — И вообще при чем я?
— Ни при чем?
— Нет.
— Почему ж ты меня не пригласил на свадьбу к сыну? Или, думаешь, мы бы плохо играли?
— Я бы пригласил, но ты ведь знаешь теперешнюю молодежь… Им подавай эстраду, ансамбли.
— «Абба», липси-пипси, — кривляется Аристел, — «бабушка, бабушка!» Где ты видал, чтобы у нас на свадьбах танцевали чарльстон?
— Ну не понимают они старинных песен!
— Что же, выходит, пропадать добру? — Аристел достает из-за пазухи толстую потрепанную тетрадь. — Если бы ты знал, сколько песен здесь! И все наши! Деды и прадеды их пели! Это наша жизнь. Если хочешь знать, все село строено на этих песнях! Пели — и строили! Пели — и пахали! Пели — и погибали! А какие годы были! Кто, кроме песен, напомнит о них людям?! Но ведь их надо петь, понимаешь? Иначе они потускнеют в памяти, забудутся, умрут. Ты же сам слышишь, что играет ихний оркестр…
— К фестивалю готовятся… программа из трех номеров. Каждый коллектив должен исполнить туш, марш и еще какую-нибудь штучку…
— «Рио-Риту»! — негодует Аристел, — Просто до старых песен никому нет дела. Мы вот хотели с утра немного репетировать, да и то… — он кивает в сторону рации.
— Постой, Аристел, а то, что вы сегодня играли… тоже из твоей тетради?
— Понравилось?
— Красиво… ничего не скажешь.
— Это дойна. Наш, местный вариант. Бабушка Касандра напела незадолго до смерти и… Постой, — Аристел сам себя прерывает, — что там происходит?
А происходит вот что.
Верхом на грузе колодезного журавля сидит жена толстяка Грэкилэ, а сам отец семейства, весь мокрый, еле держится за ведро.
— Нашел ключ? — спокойно спрашивает жена.
— Нет, Тита. Там темно.
— Тогда еще поищи… — и она спрыгивает с противовеса.
Толстяк молниеносно проваливается в колодец.
Бух! Фонтаном вылетают брызги.
— Тпррр! — Аристел останавливает лошадь, заглядывает в колодец. — Эй, где ты там?
— А-а, Аристел! — раздается голос из подземелья. — Добрый день. Заходи, поговорим.
— Да уж ладно, — отвечает Аристел, — я лучше отсюда.