Музыканты чертыхаются, плюются и бросаются по переулку в обход.
Дальше — хуже. Громадная, с теленка величиной, собака явно поджидает их впереди.
Музыканты колеблются, смотрят друг на друга, смотрят на собаку и принимают решение, может быть не слишком лестное для их репутации, зато исполненное здравого смысла.
Скрипач бежит налево, барабанщик — направо. Через несколько сот метров их пути воссоединяются. Опасность осталась далеко позади. Собака грустно смотрит им вслед.
Оба выбегают на площадь перед Домом культуры.
— Глядите, вот они! — показывает один из участников большого оркестра.
Дирижер хлопает в ладоши.
Илие и Кирикэ уже исчезли из виду.
— Дед Лисандру! — кричит дирижер во весь голос. — Дед Лисандру!
Из окна правления колхоза «Новая жизнь» выглядывает сонный сторож:
— Что, уже?
— Уже! — кивает дирижер.
— Так я пускаю?
— Пускай!
— Н-но! — командует дед Лисандру. — Н-но! Пошла!
Из-за угла правления появляется лошадь, запряженная в пустую телегу.
— Пошла-а! — дружно кричат музыканты большого оркестра.
Лошадь пускается вскачь.
Между тем маленький Кирикэ и усатый Илие уже выбежали за пределы села и спешат по полевой дороге, нагоняя, как писалось в старых романах, одинокого путника.
Но не будем усматривать тайну там, где ее нет. Это долговязый Аристел, тромбонист.
А перед ним — еще кто-то. С трубой.
Скрипка, тромбон, барабан, труба. Теперь их четверо.
А сзади поспешает пятый, вернее — пятая: женщина на велосипеде с волынкой за спиной.
Соединившись, музыканты бегут еще сколько-то и вдруг останавливаются, словно по команде, рассаживаются на траве и берут инструменты.
— Раз-два… отсчитывает такт босая ступня Аристела. — Три!
Жаворонком запевает скрипка.
Подхватывает волынка.
Звонко разливается труба.
Старается тромбон.
Бухает барабан.